Страница 133 из 218
Бьёрн оглянулся по сторонам. Взгляд его упал на пустую бочку в углу, на которой стояла глиняная кружка.
— Видишь кружку?
Он не ждал ответа. Рука его метнулась к поясу, и через мгновение в ней блеснул скрамасакс — длинный тяжелый нож, любимое оружие тех, кто умеет драться в ближней схватке. Бросок был таким быстрым, что никто не успел и глазом моргнуть. Кружка разлетелась вдребезги, а сакс вонзился в бочку чуть ли не по самую рукоять.
— Ловко, — признал Ратибор.
— Это еще цветочки! — Бьёрн уже стоял у бочки, выдирая нож, и тут же, без паузы, продолжил. — Я из лука стреляю так, что птица на лету падает, я мечом работаю как заправский берсерк, только без глупостей в голове, я щитом могу закрыться так, что стрелы отскакивают как град от крыши, я по скалам лазаю как горный козел, я плаваю в любой воде быстрее, чем касатка рыбу ловит, я…
— Хватит, — Беляй, последние дни молчаливый и угрюмый, вдруг усмехнулся в бороду. — Хватит, Бьёрн. Верим. Садись. Пива хочешь?
— Хочу! — Бьёрн плюхнулся на лавку, и она жалобно скрипнула под его неожиданно тяжелым телом — при всей его мелкости весу в нем было порядочно, сплошные мышцы, жилы и кости, обтянутые жесткой кожей. — А чего сразу не позвали? Я же говорю, я лучший на Севере, я тут каждый камень под водой знаю, каждую расщелину, каждую пещеру, где тюлени лежбище устраивают, я…
— Бьёрн, — Ратибор поднял руку. — Помолчи. Дай хоть слово вставить.
Бьёрн замолчал. Это было так неожиданно, что трое друзей переглянулись. Новый знакомый сидел, глядя на них преданными глазами, и ждал. Рот его был плотно сжат, но видно было, каких усилий ему это стоит — он прямо трясся от желания заговорить снова.
— Нам нужно провести корабли мимо Мельничьих камней и еще много где. Мы ищем кое-кого, — сказал Ратибор. — А потом в Альвхейм. Проведешь?
— Много где? Ищите? Мельничьи камни? Альвхейм? — Бьёрн подпрыгнул на лавке. — Да я там сто раз ходил! Там главное — держаться левее, где под водой гряда, но не вплотную, а то на отмель сядешь, а если сядешь — так я прыгну за борт и столкну, я сильный, вы не смотрите, что я мелкий, я одной рукой такого как ты, — он ткнул пальцем в Аудульфа. — За шкирку из воды вытащу, если что. У меня руки знаешь какие?
Болтун вытянул вперед свои длинные, жилистые руки. На них вздулись вены, переплетаясь в сложный узор; мышцы бугрились под кожей как канаты. Аудульф, глядя на эти руки, вдруг подумал, что, пожалуй, коротышка и правда силен не по росту.
— Ладно, — сказал Ратибор. — Твое счастье, Бьёрн Болтун. Идешь с нами. Оплата, как с Камбалой говорили. Через три дня на рассвете отплываем. А Альвхейм потом, если оправдаешь наши ожидания.
— Через три дня на рассвете? — глаза Бьёрна загорелись. — Так это ж скоро совсем! А я не спавши, я ж всю ночь треску ловил, а потом сюда прибежал, потому что мне сказали, что вы здесь, а я вас искал, искал, весь город обежал, я же не знал, что вы в «Скользком угре», а то б сразу сюда, я… А Камбала…
— Бьёрн, — взмолился Беляй. — Дай поесть спокойно!
— А, да, конечно, ешьте, ешьте, а я пока расскажу вам, как мы тут в прошлом году ходили мимо этих камней, так там такое было, слушайте…
И он рассказал. Он рассказывал, пока они доедали жареное мясо, пока допивали пиво, пока расплачивались с хозяином и выходили в ночную сырость. Он рассказывал всю дорогу до арендованного длинного дома у причала, где уткнулись носами в песок их корабли. Он рассказывал, пока они укладывались спать в зале на широких полках, укрывшись плащами. И даже когда они уже заснули, Бьёрн все еще бормотал что-то себе под нос, сидя на корточках у очага и качая в руках свое копье.
А утром через три дня, едва первые лучи солнца тронули верхушки скал, Бьёрн разбудил всю дружину Ратибора громким криком:
— Вставайте, сонные тетери! Прилив через час, а нам еще весла проверять, снасти перебирать и припасы грузить, вы хоть все и приготовили уже, но я снова на рынок сбегал и привез еще припасов, вон мешки с мукой, вон бочонки с водой, вон солонина, я еще вяленой трески прихватил — без этой трески я в море никогда не выйду, у меня тетка в Роскилле лучшую треску вялит, она…
— Бьёрн! — заорали все хирдманы хором.
— А что? Я же по делу! — ничуть не обиделся Бьёрн. Он стоял в дверях, коренастый, кривоногий, с длинными руками, с копьем за спиной и луком через плечо, и улыбался во весь рот. — Поплыли, что ли?
Ратибор посмотрел на Аудульфа. Аудульф посмотрел на Беляя. Беляй пожал плечами. Остальные просто смотрели на Болтуна, разинув рты.
— Поплыли, — вздохнул Ратибор.
И они поплыли. А Бьёрн Болтун, лучший проводник и кормчий во всем Роскилле и на всем Севере, маленький, сильный, добрый и невероятно болтливый, стоял на носу корабля и рассказывал чайкам, куда именно они держат путь и какие приключения их там ждут. Чайки, надо сказать, слушали его с бо́льшим вниманием, чем воины Ратибора.