Медвежья доля

— Что не так со Смоленском? — удивился Ратибор. — С Мстиславом же у нас мир вроде был. Я там, между прочим, подворье имею — князь мне сам подарил его, за услугу одну, политического характера. Хороший мужик Мстислав, хоть и…

— Хоть и толстый, — закончил Олег с усмешкой. — То, что он любитель пожрать, я в курсе. Со смоленским князем у нас отношения отменные, правда это. Проблема не в нем, а в том, что он, по моим данным, полученным из достоверных источников, совсем плох стал.

— Мстислав? — переспросил Сергей, отрываясь от вареного рака. — Да он же еще не старый!

— Не старый, — согласился Олег. — Но толстый. Очень толстый. И жрет с утра до ночи. Купцы рассказывают: встанет, сразу — жареного поросенка, потом — лебедушку под хреном, потом — уху из стерляди, а на сон грядущий — медовые пряники с творогом. И так каждый день. Вот сердце и не выдержало. Лежит теперь, дышит тяжело. Говорят, скоро конец.

Ратибор нахмурился. Кажется, переборщил он с рецептом майонеза, что Мстиславу когда-то рассказал.

— А наследники? У него ж… А сколько их, кстати?

— Трое, — начал загибать пальцы Олег, перечисляя. — Старший — Ярополк. Средний — Святослав. И младший — Ростислав. Вот тут-то и зарыта собака. По сведениям моих лазутчиков, старшие братья меж собой, как кошка с этой самой собакой. Не любят они друг друга. Ярополк — крутой, властный, себе на уме. Святослав — упертый, как баран, недалекий и обидчивый. Как только отец дух испустит, начнут делить престол. И неизвестно, чем кончится.

— А Ростислав? — спросил Сергей.

— Ростислав — парень молодой, восемнадцать лет. Он был у нас на свадьбе с Ингигердой. Помните того длинного, конопатого, который на пиру наклюкался и полез драться с боярином Путятой? Так вот это он.

— А, — кивнул Сергей. — Вспомнил. Ты его потом в баню отвел, говорили долго о чем-то.

— О деле и говорили, — кивнул Олег. — Парень оказался башковитым. И главное — с ним мы договориться можем. Он понимает, что с Полоцком дружить выгоднее, чем глотки рвать. А вот его старшие… Если они сядут — начнут свою политику гнуть. А нам это надо?

— Допустим, не надо, — Ратибор отложил недоеденного рака. — Но что ты предлагаешь? Затевать войну со Смоленском сейчас — самоубийство.

— Вот именно, — подтвердил Олег. — Ты, воевода, в точку попал. Затевать войну не хочется. Во-первых, Мстислав наш друг, негоже на его землю после смерти наезжать, а во-вторых, у нас и без того забот полон рот.

— Лехиты? — догадался Сергей.

— Они самые. Их князь Лешко давно точит зуб на Полоцк, особенно после смерти Драгомира, чтоб ему пусто было на том свете. Мои лазутчики докладывают, что он все нашу границу щупает — то малый отряд за реку пошлет, то купцов наших прижмет. Проверяет, насколько мы крепки. Если мы сейчас еще и со Смоленском свяжемся — он сразу ударит. Потому что умный, гад!

Олег в сердцах стукнул кружкой по столу.

— Нам нужен мир на смоленском направлении, надежный, как кирпичная стена. А лучший способ его получить — это посадить в Смоленске своего человека.

— Ага, Ростислава, — понимающе кивнул Ратибор.

— Именно. Но есть одна загвоздка — он младший. Шансы, что после отца посадят его, совсем невелики. Скорее всего, князем станет Ярополк. Или они со Святославом начнут драку, а потом кто-то один победит. В любом случае, Ростислав окажется в стороне.

— А если помочь ему оказаться поближе? — подал голос Сергей. — Продвинуть в очереди, так сказать. Ну, знаешь, естественным образом убрать конкурентов, — он зевнул и почесал затылок. — Не самим, конечно. Найти кого-нибудь… тихого.

Олег и Ратибор переглянулись. Князь медленно обвел пальцем край кружки, потом усмехнулся.

— А знаешь, Сергей, это — мысль, и неглупая. И у меня даже есть человек для такого дела.

— Кто? — спросили оба друга одновременно.

— Ромей Афанасий. Помните его?

— Это тот, который тебя и Ингигерду пытался извести не так давно? — присвистнул Ратибор.

— Тот самый. А потом ты его взял и ко мне отвез. Я его не казнил — он покаялся и согласился служить. Знаете, почему? Потому что он — профессионал. Все делает грамотно, тихо, чисто, без лишнего шума. Он уже не раз мне услуги полезные оказывал, — Олег понизил голос. — Афанасия можно послать в Смоленск. Если кто из старших братьев окажется совсем неуправляемым… ну, случится с ним какая-нибудь болезнь. Или несчастный случай. А Ростислав останется, и мы его поддержим.

— А если оба старших сгинут? — спросил Сергей с деловитым интересом.

— Не жадничай. Одного достаточно. Если убрать Ярополка, то Святослав с Ростиславом начнут тягаться. Ростислав младше, его бояре с воеводами не посадят. А если убрать Святослава — Ярополк сядет без борьбы и будет править. Тоже не вариант. Надо смотреть по обстановке.

Олег помолчал немного.

— Но идею я запомнил. Афанасий сейчас в Киеве, я его туда заслал на разведку. Подождем, посмотрим, что дальше будет. Возможно, обойдемся и без радикальных решений.

— А что в Киеве? — оживился Ратибор. — Ты же давно поглядываешь на юг.

Олег откинулся на спинку кресла, взял нового рака и принялся неторопливо его разделывать.

— А вот сейчас, друзья, я вам открою карты. После того, как мы решим вопрос со Смоленском, а мы его решим, так или иначе, у меня есть планы на Киев. И планы эти вполне конкретные, потому что Киев — это ключ. Главный ключ на всем пути из варяг в греки. Мимо него ни одна ладья не пройдет.

— Там же княжит Дир, кажется, — заметил Сергей. — Или кто? В летописях потомки так напишут, но там столько путаницы…

— Дир, — кивнул Олег. — А вот интересно: где Аскольд? Вроде они вдвоем правили, по тем же летописцам, а тут — один Дир. Может, летописцы наврали? Никто про Аскольда ничего не знает. Может — был, да ушел куда? Или позже появится?

Князь пожал плечами, вздохнул, снова задумался.

— Нам сейчас не до разгадывания исторических загадок. Нам Киев нужен — самый лакомый кусок на Днепре. Если мы возьмем Смоленск под контроль, то это лишь полдела. А вот если еще и Киев… — Олег хрустнул рачьей клешней. — Тогда все Поднепровье будет в нашем кулаке, и лехитам вовсе не до шуток станет.

— Дык, — осторожно сказал Ратибор. — Киев силой брать? Дружины там, поди, немерено.