Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 38 из 129

— Если вы знаете, кто я такой, то зачем похитили и связали? — пролепетал я. — Элдормен Бентон будет меня искать…

— Заткнись! — прикрикнул Вистан и пнул меня сапогом по ребрам.

Я картинно охнул, завалился на бок, скорчившись, и заскулил. Пускай думают, что я размазня.

— Посади его обратно, Пайс, и дай ему воды! Еще не хватало, чтобы он от жажды помер! — приказал Вистан.

Пайс выполнил распоряжение, грубо вернув меня в вертикальное положение. Потом отцепил от пояса кожаную флягу и сунул ее мне под нос.

— Пей, святоша!

Я попытался поймать горлышко губами и сделать глоток, но без помощи рук сделать это было трудно, и вода полилась мне на грудь. Пайс выругался.

— Может руки ему развязать, Вистан? — спросил он.

— Нет! Сам напои его. Позже развяжем, когда пожрать дадим.

— Мы его и кормить будем? — удивился рыжий. — На кой черт?

— Чтобы с голоду не сдох, чего тут непонятного! Нам еще три дня ехать!

Пайс снова выругался, но все же помог мне напиться.

— Благодарю тебя, добрый человек! — заискивающе улыбнулся я.

— Иди ты к дьяволу, святоша! — рявкнул мне в ответ Пайс.

Вистан, тем временем, ткнул возницу в бок, привлекая его внимание, и знаками приказал разложить костер и приготовить пищу. Глухонемой этот детина, вот что! И раб, или слуга, Вистана, судя по тому, с какой скоростью и усердием он принялся исполнять поручение.

Ладно, дождусь, когда мне развяжут руки, постараюсь добыть оружие, и вскрою всем троим нутро. Кажется, такой прыти они от меня, напуганного святоши, не ожидают. Будет им сюрприз! Но лицо мое в это время изображало жуткий страх, и я сделал вид, что усиленно молюсь, беззвучно шевеля губами и поглядывая на небо.

Солнце стало садиться за горизонт, и наступили сумерки. Глухонемой слуга уже разжег костерок и подвесил над ним котелок. Скоро вода закипела, детина щедро сыпанул в посудину какой-то крупы и покрошил вяленого мяса с луком.

Вистан и Пайс, в ожидании похлебки, принялись ухаживать за своим оружием — проверили заточку клинков, подправили, где нужно, камушком, протерли тряпочкой лезвия. Любят они оружие, молодцы. Мне очень пригодятся ухоженные клинки. Когда я их хозяев на тот свет отправлю, надо будет еще до дома Бентона добираться. А как же идти или ехать по незнакомой местности без оружия? Вот и пригодятся.

Глухонемой замычал, сообщая, что варево готово. Вистан с Пайсом оживились, полезли в телегу и вытащили из заплечных мешков, что там ехали, деревянные миски и ложки. Глухонемой навалил им по порции своей стряпни. Потом откромсал от каравая по большому куску хлеба и раздал хозяевам. Себе он тоже не забыл начислить пайку, а вот меня обошел стороной. Я промолчал. Сам просить не стану, тем более, что Вистан заявлял Пайсу, что меня накормят. Так что подожду. Заодно присмотрюсь, какое оружие легче добыть, когда мне развяжут руки.

На самом деле, очень большой плюс, что они считают меня простым священником, никчемным в военном плане человечишкой. Это мой козырь. Уверен, что никто не ожидает от меня резких движений. Им и в голову не придет, что я могу попытаться завладеть оружием и сам напасть.

Жрали все трое довольно долго. Еще и добавки попросили. Наконец насытившись, Вистан громко рыгнул и откинулся на спину, подложив под голову заплечный мешок.

— Накорми святошу, Пайс! — сын неизвестного рива кивнул на меня, широко зевая. — Мы же не звери какие-то! Ха-ха-ха!

Глухонемому он указал помыть посуду и сходить к ручью за водой, протянув пару объемных фляг.

Пайс вывалил остатки харчей в свою миску, отдал пустой котел глухонемому, а миску поставил рядом со мной на землю.

— Сейчас я развяжу тебе руки, преподобный, — сообщил мне рыжий. — Не вздумай чего учудить! Хотя, что ты можешь. Протяни руки!

Ну совсем обнаглели, ни во что меня не ставят! Ладно, сейчас увидите фокус. И момент, как раз, подходящий. Раб поковылял к ручью, теперь врагов на одного меньше. Вистан, кажется, успел задремать, даже храпит уже, вроде.

Я протянул стянутые веревкой руки и улыбнулся Пайсу, как можно добрее. Сын свинопаса достал из поясных ножен обычный бытовой ножик и полоснул по моим веревкам. Одним движением разрезал, молодец. Ножик заточен до бритвенной остроты.

Я двинул Пайсу в веснушчатое рыло в тот же миг, как упали веревки. Короткий прямой удар, прямо в челюсть. В боксе такой удар называют джебом. Я очень надеялся, что сыну свинопаса такого удара будет достаточно.

Пайс крякнул, осел передо мной на колени, а потом закатил глаза и завалился на бок, выронив нож прямо мне в руки. Хватило, значит.

Молниеносным движением я вспорол веревки, стягивавшие щиколотки, и рванул к Вистану, который только начал открывать глаза, услышав звук удара по лицу. Наверное, он подумал, что это Пайс отвесил мне затрещину. Другого объяснения его медлительности у меня нет. Я успел вовремя — сын рива схватился за рукоять меча и уже на треть выдернул его из ножен, когда я вонзил ножик ему в широко открытый глаз. Вонзил и дожал второй рукой, чтобы лезвие проникло до мозга, если он, конечно, у этого упыря был. Выдергивать нож я не стал, некогда. Выхватил меч Вистана из ножен и, чувствуя смертельную опасность, обернулся назад, выставляя одновременно руку с клинком перед собой.

Мне невероятно повезло. Чутье не подвело, так как меч столкнулся со скрамасаксом, который должен был через долю секунды опуститься мне на голову. Когда Пайс успел очнуться, я не понял, но отбив его сакс, тут же рубанул сам и рассек ему горло от уха до уха. Повторил удар незнакомого мне воина, нанесшего похожую рану Вистану. Только я бил сильнее и точнее — Пайс после этой раны сипеть не будет. Клинок почти отделил его голову от туловища, и кровь брызнула из страшной раны струей. Я еле успел отпрыгнуть, чтобы не замараться.

Так, остался еще один враг — глухонемой. Где он там? Пойду-ка проверю.

Я двинулся по направлению к ручью, туда, куда ушел слуга. Красться нужды не было, ведь детина глухой. Ага, вот и он. Сидит на корточках на камне. Наяривает котелок песочком, от сажи чистит. В живых оставлять его смысла не было. Местного языка жестов, даже если он тут есть, я все равно не знаю, поэтому раб бесполезен. Я размахнулся, чтобы раскроить ему голову. И чуть не получил котелком по колену, настолько резко глухонемой развернулся и махнул рукой с этой посудиной. Естественно, мой удар не получился, и мне пришлось отпрыгнуть в сторону.

Глухонемой оскалился, выхватил из-за пояса топор и поднялся с корточек. Неожиданно он попытался совершить стремительный бросок в мою сторону, замахнувшись этим топором, но ноги его проскользнули по мокрому камню, и детина упал лицом вперед, растянувшись во весь рост прямо передо мной. Мне ничего не оставалось, как опустить клинок на затылок глухонемого. Фух, какой прыткий попался. Я вытер пот со лба рукавом камизы. Еще неизвестно, кто бы победил сейчас, если бы не скользкий камень!

Немного отдышавшись, я взвалил на плечо труп, прихватил котелок с топором, и отправился к лагерю.

Там я перекусил похлебкой, приготовленной убиенным кашеваром, которая так и дожидалась меня в миске, стоявшей на земле, там, где ее и оставил Пайс. Не пропадать же добру! Тем более, что я проголодался не на шутку после схватки.

После приема пищи я раздел убитых до исподнего, снял с них даже цепочки и веревочки с крестиками. Тела оттащил в лес, найдя там неглубокий овражек, и закидал сверху ветками. Так себе, конечно, укрытие, но сразу не найдут, а до этого момента уйти отсюда я успею далеко. Затем я вернулся обратно и принялся изучать трофеи.