Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 34 из 129

Глава 15

Допрос, как я и предполагал, ничего не дал. Несостоявшиеся убийцы оказались обычными охотниками из одной деревни, приехавшими в Йорк продать свои плоды промысла — оленину, зайчатину, птицу и шкуры животных.

В кабаке, куда оба зашли отметить удачную сделку с купцами, к ним подсел неизвестный и предложил заплатить по золотому безанту каждому за то, что они подстрелят человека в сутане, который прибудет в город. Надо отметить, что золотых монет оба в своей жизни в глаза не видали, а вся их выручка от сделки, которую они отмечали в кабаке, составляла несколько серебрушек на двоих. Чтобы получить целый безант, им надо было горбатиться лет десять, наверное, ничего при этом не кушая. Конечно же, оба с радостью согласились, тем более, что им даже указали места, куда лучше засесть с луками в засаду. То, что цель — священник, нисколько не тронуло охотников, потому как их разум затмила жажда золота.

Я им поверил сразу. Так у этих деревенщин врать не получится. За такие деньги здесь любой бы согласился. Вон, палачи даже, как услышали сумму, сразу стали на меня недобро коситься. Это очень плохо, на самом деле. Если заказчик готов заплатить столько, а возможно и больше, то он запросто найдет новых исполнителей. Теперь мне придется опасаться всех. Ладно, ведь никто не думал, что будет легко. Речь идет о баснословных деньгах даже в масштабе королевства. Придется мне попотеть, как и моим хирдманам-охране.

Дальнейшая судьба этих двух несчастных меня не интересовала, поэтому я махнул рукой, подзывая Асмунда и Бьерна, сопровождавших меня, и вышел из мрачного подземелья. За нами поспешил Бентон.

— Твоя милость! Мне приказано не отходить от тебя ни на шаг! Сейчас идем в собор или в твои покои?

— Кем приказано, элдормен? — строго спросил я, хоть и знал ответ.

— Королем, конечно, твоя милость, — развел руками Бентон. — И спасибо тебе, за то, что спас меня от королевского гнева, я этого никогда не забуду!

— Я поступил, как следовало, забудь, элдормен, — отрезал я. — Отправимся сначала в собор, мне нужно помолиться.

По пятам за Бентоном так и продолжали топать шестеро гвардейцев в красно-желтых плащах. Плюс все мои хирдманы присоединились, поэтому процессия получилась внушительная. Корабль оставили под охраной городской стражи, которую элдормен строго предупредил быть бдительными, как никогда. Наших рабов препроводили в мои покои, в комнаты для прислуги, так что за них я не беспокоился.

Собор был большим и каменным. Таких я еще здесь не видел. Раньше, в

СВОЕМ

времени, я посещал похожие церкви. Например, в Париже или Риме, находясь в турпоездках. Здешний собор не уступал им. Он не был так красив, как Нотр-Дам, но его простота по-своему завораживала и впечатляла.

В дверях меня встретил священник. Я сначала подумал, что это сам архиепископ Паулин, но ошибся. Бентон представил его мне, как приора Франциска, госпиталия. Паулин, похоже, решил сразу мне войну объявить, раз не вышел встречать. Ладно, повоюем. Тем более, что у меня на архиепископа и так зуб имеется — покушение-то, наверняка, его шаловливых ручонок дело.

Я представился по полной форме и заявил, что мне нужно пройти в собор помолиться.

— Потом ты покажешь мне всю обитель, приор, и познакомишь с братией. Раз уж я здесь, проведу инспекцию и, когда прибуду в Рим, доложу о ней Его Святейшеству.

Госпиталий сразу как-то подобрался, прочувствовал важность момента. Надо внушить приору мысль, что я могу поспособствовать ему стать архиепископом. И еще двум-трем должностным лицам из числа замов Паулина влить в уши то же самое. Пусть грызут друг друга, а мне информаторы в стане врага не помешают. Наобещаю, что передам Папе все сведения о делах Церкви в Йорке, пусть думают, как меня ублажать за это. И слух распустить надо, о том, что в Риме архиепископом недовольны. Вот Паулин порадуется! Можно еще подставить его и обвинить в какой-нибудь ереси. Свои же тогда сами сожрут. Подумаю, что предпринять. Просто так я ему покушение не прощу.

Обо всем этом я думал, пока делал вид, что молюсь, стоя на коленях перед большим деревянным крестом с закрепленной на нем фигурой распятого Иисуса Христа. Закончив шевелить губами, я трижды перекрестился и поднялся на ноги.

— Приор Франциск! — позвал я госпиталия. — Я закончил, веди меня, показывай, что тут у вас…

Из всего своего сопровождения я взял внутрь только Редферна, представив личным секретарем. Норманнам приказал ждать меня у входа в собор. Нефиг им слюни на церковные богатства пускать, еще удумают чего непотребное. Бентон пошел с нами сам, оставив гвардейцев с норманнами, ему мое разрешение не требовалось. Король приказал везде со мной ходить — вот он и ходит.

Тоже, кстати, интересный момент. В качестве кого Бентон с нами? Только как охрана? А не круто ли целого элдормена, считай, что графа, охранником делать? Или он все-таки еще и соглядатай? Надо провентилировать его намерения. Бентон хоть и вояка до мозга костей, но кажется мне не простым воеводой. Я уверен, что он советник и доверенное лицо Энреда. Тогда его тоже стоит опасаться. Но он теперь мне немного обязан, этим можно как-то воспользоваться.

Эх, сколько много вопросов и как мало ответов…

Собор и все сопутствующие постройки, как и церковное хозяйство, мне понравились. Где надо — чистенько и аккуратненько, но бедненько, а где-то — богато и солидно. Алтарь, например, блистает золотом. И некоторые помещения для приема вип-персон. Там-то я и поинтересовался, отведя госпиталия подальше в сторону от остальных сопровождающих, чтобы нас не слышали, где же хозяин всей этой роскоши — архиепископ Паулин. Госпиталий опустил глазки, затеребил ручонками сутану и промямлил, что тому нездоровится, поэтому легата отправили встречать его, приора Франциска.

Я ухмыльнулся и рявкнул:

— В глаза мне смотреть! Ты знаешь, приор, что врать грешно⁈ Правду говори!

Франциск чуть не обделался от моего крика. Видать, не привык, чтобы с ним так обращались. Но заблеял, что я его неправильно понял. Он хотел сказать, что архиепископ уехал вчера в свою загородную резиденцию.

— Знал, что скоро прибудет легат Его Святейшества, и уехал⁈ Да-а-а, похоже, что место архиепископа сыграло с ним плохую шутку. Возгордился Паулин! Что ж, об этом будет доложено Папе Пасхалию, — я закатил глаза к небу и перекрестился. — А ты, госпиталий, смотри у меня! Если и дальше врать будешь — вместе с Паулином отправишься в Африку мавров крестить и мартышкам хвосты накручивать!

Франциск мелко затрясся, испугавшись меня и моих непонятных слов, и все-таки не сдержался, громко выпустив газы.

— Но, если поведешь себя правильно, — продолжил я вербовку. — Я доложу о тебе в Риме и, возможно, освободившееся место архиепископа займешь ты…

Госпиталий плюхнулся передо мной на колени, схватил мою руку с легатским перстнем и принялся ее лобызать. Всю обслюнявил, фу.

Я выдернул руку.

— Встань, приор. И подумай, как правильно теперь вести себя. Обо всех разговорах с Паулином, касающихся меня, будешь докладывать незамедлительно. Мне или моему секретарю аколиту

40

Редферну, если я буду занят. Понял?

Приор, кряхтя, поднялся с колен и часто закивал головой с выбритой тонзурой. Ну и дурацкая же прическа! Хотя, я и сам сейчас так же выгляжу.

— Я все понял, твоя милость, все! — затарахтел приор. — Сделаю, как ты сказал, все сделаю! И скажу сразу вот что. Паулин знал, что ты приедешь, твоя милость, но заявил, что не хочет тебя видеть! Сказал, что «умник из Рима едет его учить, как церковные дела вести». Вот, что он сказал. И тогда ризничий посоветовал ему удалиться за город на время.