Страница 93 из 184
— Как в гард прибудешь, — продолжил Хельги. — Отвезешь рабов в Альдейгью. Там продашь купцам, тем, кто трэлями торгует, но только чтобы из дальних мест. Иначе разбегутся трэли, если рядом со своими землями жить останутся. Взамен купишь у них столько же для Нового гарда. А еще лучше, если обменять их просто договоришься, на других трэлей. Пусть и с небольшой доплатой. Поговори с Манаром бар Кофином, он поможет. У него связи крепкие с торговыми людьми и из Хузарии, и из Булгара, и из Миклагарда имеются.
— Умно придумал, конунг! — улыбнулся кормчий. — Так правильно будет!
Глава 4
Проводником взяли одного из выживших дружинников Совы. Конунг даже пообещал ему жизнь и свободу. Толковый паренек, и бился хорошо. Только не повезло ему — обухом топора прилетело, и паренек вырубился. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Скорее, наоборот, повезло чудину — жив остался. Сотрудничать он согласился сразу после разговора с Хельги. Родичей здесь у парня не было, поэтому мстить не за кого, родной крови между ним и хирдманами Хельги не стояло.
Звали этого чудина Вало, что в переводе означало Огонек. Он и впрямь был, как огонек — такой же рыжий, веснушчатый и шустрый.
Конунг решил ограничиться тремя десятками хускарлов, оставив всех раненых, а их было двенадцать, с Иво Соколом. И здоровых хирдманов еще семеро с кормчим в захваченном городке должны были дожидаться подмоги. Потом они уйдут с пленниками до строящегося Новгорода, а оттуда по Волхову до Альдейгьи, как и велел конунг.
К торговому посту, отстроенному чудинами, подошли ночью. Остановились в лесу неподалеку. Конунг приказал всем отдыхать, выставив часовых, а сам с ярлом Харальдом и хольдом Эгилем Мышеловом отправился на разведку. Брони одевать не стали, да и из оружия только по одному мечу взяли, да топорики заткнули за пояс. Не воевать идут, а только присмотреться.
Крадучись вышли из леса и сразу же залегли в траве. Торговый пост отсюда был виден, как на ладони. Полная луна давала достаточно света, чтобы разглядеть все детали.
У четырех длинных причалов, уходящих в озеро, покачивались на волнах несколько корабликов, по очертаниям которых Хельги опознал три драккара и четыре кнорра. Хм, а пленники говорили, что у князька, помимо пенителей морей, всего два пузатых купца. Видать, гости пришли…
Прямо у самого берега стояли три приличных корабельных сарая и еще одно строение размером побольше. Со слов Вало, это была верфь. Тут же и склады для хранения товаров расположились. Чуть дальше от берега возвышались несколько жилых домов, обнесенных крепким частоколом высотой в полтора человеческих роста, то есть примерно метра два с половиной. Перемахнуть такой викингам труда не составит. Больше от зверья препятствие, чтобы скотину домашнюю в ночи не порвали.
Строения для скотины тоже располагались как раз внутри периметра. Так-то она снаружи паслась, а с наступлением темноты живность — козочек, овец и коров — загоняли внутрь. Свиньи, кажется, тоже там были, если судить по звукам, раздающимся из-за частокола, и периодически приносимым легким ветерком запахам. Чуть на отдалении, дальше по берегу, стояли кузница и кожевенная мастерская, тоже не отличавшиеся свежими ароматами.
С размахом построился покойный Исо Полльо, не жалея земли и пиломатериалов. И грамотно так все стоит, что любо-дорого поглядеть.
Над воротами Хельги заметил блеснувший в свете луны шлем часового.
— Сколько их там, на стене? — спросил он своих спутников.
— Троих вижу, — прошептал в ответ Эгиль.
— Нет, четверо, — возразил Харальд, присмотревшись. — Двое над вратами, и еще по одному на стенах слева и справа.
— Значит, еще один на дальней стене, его отсюда не видно, — сделал вывод конунг.
— И сколько-то еще внизу у ворот может быть, — предположил Эгиль.
— Это вряд ли, — с сомнением произнес конунг. — Ночью в гости никто не придет, так что и открывать не нужно. И бояться им тут, в принципе, некого. Они здесь самой грозной силой себя считали…
— До того, пока мы не пришли! — хохотнул Харальд.
— Надо кого-нибудь прихватить для разговора, — конунг почесал голову, стащив с нее мягкую круглую шапочку. — Не нравятся мне эти лишние кнорры у причала…
— Мы сбегаем, Хельги? — тут же предложил ярл.
— Нет, вместе пойдем! И не за частокол, а на кузницу. Там проще кого-нибудь прихватить будет. А не то всполошим часовых или живность в загонах. Если повезет, то кузнеца возьмем или кожемяку. Эти точно все знать должны!
Но получилось даже еще лучше. Трое викингов уже подобрались к дому, в котором, скорее всего, жил сам кузнец, как из ближайшего сарайчика, служившего сеновалом, выпорхнула девица в одной нижней рубахе, и беззвучно юркнула в дом, тихонько скрипнув кожаными петлями двери. Конунг и его друзья опустились в траву, замерев. Через минуту из того же сарая, потягиваясь и зевая, вышел мужчина. Он постоял немного, почесываясь в разных местах, а потом развернулся и медленно побрел в сторону частокола.
— Его берем, — прошептал Хельги. — Это один из дружинников. Перехватим у забора.
Викинги серыми волками метнулись к забору, забирая левее и делая круг, чтобы успеть раньше любителя девок. Только бы часовой на этой стене не заметил…
Ночной гуляка, тем временем, добрел до частокола и наклонился к земле. Там оказался лаз, прикрытый плетеной корзиной. В него-то он и собрался нырнуть. А часового на этой стороне частокола не было.
Все трое викингов одновременно вынырнули из травы. Харальд одной рукой зажал рот дружинника, а второй приобнял за шею и немного придушил, чтобы тот не сопротивлялся. Эгиль заломил вояке руки назад и сразу же принялся их спутывать припасенной веревкой. Конунг в это время следил за забором. Вышло все идеально, без единого лишнего звука. Пленника подхватили за ноги и за руки и оттащили в лес.
Допрос начали сразу же. Перепуганный пленник не сопротивлялся, особенно после того, как перед его глазами помаячил кончик ножа Эгиля.
Он и вправду оказался дружинником, причем именно тем, который должен стоять на посту на стене. Вот поэтому пятого часового видно и не было, по бабам ушел. Точнее, к дочке кузнеца, свободной, между прочим, не холопке. Это его и сгубило, попался, голубчик.
— Кто здесь старший и сколько воинов за частоколом? — спросил Хельги.
— Наших три десятка, старший — хевдинг Лейдур, — запинаясь, пробормотал пленник, косясь на нож Мышелова. — И мытарей семеро. Их старшего не помню, как зовут, они отдельно, не наши.
— Что значит не наши?