Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 140 из 184

Глава 9

Осажденные огрызались из княжеского терема ожесточенно. И стрелы летели в хирдманов, и копья, и всякие тяжести с самого верхнего этажа. Правда, продолжалось это недолго. До тех пор, пока хузары не взяли на прицел каждое окно, каждую бойницу и каждую щель терема. Только завидев шевеление, сразу же засылали туда несколько острых гостинцев с бронебойными наконечниками. Желание высовываться отбили очень быстро.

Ситуация, однако, была патовая. Выковырять Драгомира и остатки его дружины из терема практически нереально. Только, если по бревнышкам здание разобрать. Или сжечь. Этого варианта Хельги и опасался.

Понятно, что ни на какие переговоры никто не пойдет. Условия с обеих сторон изначально будут невыполнимы. Конунг Драгомира живым не отпустит, такое даже не обсуждается. Драгомир прекрасно понимает это. Сам Драгомир конунгу тоже не уступит и сдаваться не станет. Он уже понял, что город и власть потеряны, но хочет еще немного пожить. Может быть даже на что-то надеется. На чудо? Только, если на него… Ведь и дружинников у бывшего уже полоцкого князя осталось не более сотни, тех, кто успел с Драгомиром в тереме запереться. Следовательно, последний и решительный бой дать конунгу не получится. Не бой будет, а избиение.

Кстати, все остальные дружинники, которым посчастливилось остаться в живых после того, как Хельги с Сигурдом ворвались в детинец, сдались на милость победителям. В основном, были это практичные нурманны, реально оценивающие происходящее. Все они уже согласились служить конунгу и принесли ему клятву верности. Им даже вернули оружие. Старшим над ними конунг, не раздумывая, поставил ярла Гуннара Волчьего Клыка. Тот уже послужил с этими нурманнами и неплохо знал многих из них. Так что общий язык найдут. Гуннар считался очень крутым даже среди самых серьезных викингов, поэтому с поставленной задачей он справится. В Полоцке этих нурманнов конунг все равно не оставит, слишком рискованно это, несмотря на их клятву. Они уйдут с Хельги дальше, брать новые земли. Но, с учетом понесенных потерь при схватках в посаде и штурме детинца, викинги эти — приобретение очень своевременное и нужное.

Но следует вернуться к терему и Драгомиру.

Дело шло уже к полудню, но никакого решения проблемы так и не появилось. Драгомир тоже чуда так и не получил. Тогда конунг, устав ждать, приказал хирдманам сколачивать большие осадные щиты и готовить вязанки хвороста.

— Делайте так, чтобы из терема отчетливо видели наши приготовления. Они должны поверить в то, что мы собираемся их подпалить! — конунг вздохнул. — Не хочет Драгомир по-другому… Попробуем хотя бы так. Если он будет уверен, что мы готовы сжечь терем, тогда может быть согласится на хольмганг со мной?

— Там, внутри, как сказали новенькие, есть какие-то близкие Драгомира, — заметил Гуннар. — Родичи или кто-то, кто ему дорог. Я видел каких-то женщин с детьми и пару стариков, когда бывал в тереме, они там постоянно жили.

— Родичи? А княгине Ингигерде они не родня, случаем? — задумался конунг вслух. — А то натворю сейчас дел! И княгиня далековато — не спросить, у Бермяты в деревне осталась… И Вацлав с ней…

Конунг задумчиво почесал затылок.

— Харальд, пускай найдут кого-нибудь из старых варягов, дружинников Всеслава. Спросим у них.

Через какое-то время пришли Мечислав и Стоян, бывшие дружинники отца Ингигерды. Конунг задал им мучивший его вопрос — могут ли быть в тереме родичи княгини.

— Нет, конунг! Нет там никого по линии рода Всеслава. Те, что в тереме, чисто Драгомира близкие! — успокоил Хельги полусотник Мечислав. — Хоть всех под корень режь!

— Я с бабами, детьми и стариками не воюю! — строго сказал конунг.

Мечислав смутился.

— Прости, конунг! Ляпнул, не подумав…

— А вот в разговоре с Драгомиром я это использую! — перебил Мечислава Хельги, которого, кажется, посетила идея. — Так и скажу ему — Братоубийца и Женоборец! Пойдем-ка, ярлы, вызовем Драгомира на хольмганг. Тем более, что щиты с хворостом уже готовы!

* * *

— Хольмганг! Я вызываю тебя, Драгомир! — крикнул конунг. — Выйди и сразись, как мужчина! Хватит прятаться за спинами своих хускарлов!

— Зачем мне хольмганг с тобой? — заорал из терема Драгомир.

— У тебя есть выбор — умереть в бою, как настоящий воин, или сгореть заживо. Если ты не выйдешь, я спалю дом вместе с тобой, твоими хускарлами и твоими домочадцами! Или ты только подлостью умеешь дела делать, как с князем Всеславом поступил? Или женщин чужими руками убивать, как княжну Ингигерду наемникам зарезать приказывал? Братоубийца и Женоборец — такие теперь твои прозвища! Решай! Через шестьдесят ударов сердца мы подожжем терем!

Конунг, конечно, не собирался поджигать княжеский терем. Не хватало еще пожар в городе устроить. Да и людей жалко, даже драгомировых. Помимо дружинников, там ведь еще и женщины с детьми. Нет, конунг так не поступит. Но сказать — не значит сделать. А попугать Драгомира можно, он точно поверит, что конунг подожжет дом. Ведь сам Драгомир наверняка так и сделал бы, будь он на месте конунга.

Хельги подал знак и хирдманы, прикрываясь большими щитами, подобрались к терему ближе, таща за собой вязанки хвороста и соломы. И начали их швырять под стены.

Несколько лучников демонстративно приготовили зажигательные стрелы.

— Не нужно огня! Я выхожу! — крикнул Драгомир. — Хольмганг. Я согласен. Ты и я. Один на один. Я покажу тебе, как я умею биться с мужами! Дай только слово, что твои люди не тронут никого в тереме и дадут им уйти, если я погибну!

— Никаких условий! Просто выходи драться! — ответил Хельги.

И добавил:

— Не бойся, я не воюю с женщинами и детьми! Не тронут твоих родичей. А твои воины либо принесут мне клятву верности перед лицом своих богов, либо умрут. Другого выбора не будет! Все, время вышло!

Конунг поднял руку, якобы готовясь дать команду стрелкам поджигать хворост.

— Иду! — раздался резкий крик.

Тяжелые двери терема отворилась и на крыльце появился Драгомир.

Это был крупный мускулистый мужчина в полном расцвете сил. Ни грамма лишнего жира, легкая пружинистая походка, цепкий взгляд. Точно выверенные плавные движения сразу выдавали в нем сильного воина.