Хирд

— Вот мои гонцы им его и скажут! — обрадовался Гостомысл. — Значит еще две сотни ко мне придут! Хорошо!

Как же князь еще молод, учить его и учить! И Белотура с Доброгой от него отпускать нельзя, остальные бояре — не помощники, особенно, в воинских делах. Конунг решил, что надо с воеводами об этом подробно поговорить.

— Как соединимся все, сразу выступаем! Будь готов, конунг! — Гостомысл встал и воинственно положил руку на рукоять франкского меча, висящего у пояса. Полюбился ему подарок честно убиенного конунгом ярла Биргера.

— Да, князь! Я пока разведчиков отправлю к весянам, чтобы следили за ними и ждали нас там.

В дверях, за спиной Гостомысла, появился запыхавшийся Харальд Вигге. Викинг явно бежал, причем быстро, раз умудрился сбить дыхание. И вид у него был возбужденный. Он выразительно повращал глазами, сигнализируя Хельги, чтобы тот вышел, и скрылся за дверью.

Хельги поднялся из-за стола, извинившись перед князем, и вышел из горницы.

— Конунг, есть разговор! Тайный! — прошептал Харальд на ухо Хельги. — Мы нашли кое-кого.

— Ты прекращай загадками говорить, выкладывай, что у тебя? Кого нашли?

Харальд огляделся, убедившись, что в полутемном коридоре никого нет, и сообщил:

— Нашли холопа одного, который знает, кто стрелу в тебя пустил! В усадьбе у нас он, с ним там Сван и Флоки беседуют.

— Жди! Я Гостомысла предупрежу, что к себе ухожу.

По дороге к усадьбе Харальд рассказал конунгу, как удалось найти видока. Оказалось, что Сван Нарви и Хаук Флоки смогли разговорить кабатчика. Немного побили его, пригрозили, прирезали невинную свинку на его глазах, кровью ему лицо измазали… Кабатчик и поплыл. И тут же выложил все, что видел и знал. Знал он, конечно, немного, но сведения полезными оказались, с ними можно было искать дальше.

Выяснилось, что утром, в день покушения, в кабак прибежал незнакомый холоп и снял комнату на втором этаже. Сказал, что для своего господина снимает, сразу на седмицу. Заплатил вперед, серебром. Через некоторое время этот господин появился, и сразу поднялся в эту комнату. Вещи свои сам нес, в том числе и большой сверток, из которого торчал лук. Одет был, как богатый купец, но держался, как вой. Лицом не из местных, говор тоже отличался, хотя, вроде бы, хозяин его раньше в городе видел. Кабатчик предположил, что ромеем тот был. Так вот, как в комнату зашел, так и не выходил этот постоялец больше. И никто его не видел. Исчез. Кабатчика отпустили, приказав помалкивать, и устроили засаду. Удалось прихватить того холопа, что комнату снимал, когда он за вещами вернулся. Взяли тихо, никто не видел. В мешок сунули, да в усадьбу к конунгу притащили.

— Ромей, говоришь? — задумчиво переспросил Хельги. — Лук-то как раз ромейской работы был, что на крыше нашли…

— Вот и я о том! — воскликнул Харальд. — Он и стрелял!

В сарае за конюшней было темно. Свет давала только жаровня с красными углями. Пахло отвратительно — человеческими испражнениями, кровью, палеными волосами и жженым мясом. А Сван с Флоки, как ни в чем не бывало, сидели на дубовых чурках и пили пиво, закусывая молодым сыром и свежим хлебом. Под потолком, привязанный веревкой за руки к балке, висел абсолютно голый человек. Его ноги едва касались земли. Человек этот был сильно избит и глухо постанывал, находясь в беспамятстве. Под ним уже натекла небольшая лужа крови, вперемешку с экскрементами.

— Вы тут не перестарались, мо́лодцы? — вместо приветствия спросил конунг. — Он жив еще?

— Да мы еще даже и не начинали его допрашивать, как следует, конунг! — проворчал Сван. — Хлипкий оказался трэль, почти сразу все выложил! Повеселиться не получилось…

Флоки подтвердил с расстроенным видом.

— Чуток подпалили пятки ему, да пару порезов всего сделали, он и раскололся!

— И что поведал?

— Так и есть. Ромей стрелял в тебя, конунг! Бывший трэль боярина Пожеги, фралсинг

18

. Афанасием зовут. Его Пожега из Скирингссала привез, давно. Ромей ему за это служил верно, делал всякую грязную работу. Его тут побаивались. Вот и решил, видать, отомстить тебе за своего хозяина. Когда мы пришли и Пожегу ты зарубил, ромей сбежал. Как этот сказал, — Сван ткнул пальцем в тело висящего. — Вернулся с хирдом плесковцев, пробрался в город под видом их дренга. Этот, — Сван снова ткнул несчастного холопа так, что тот застонал. — Комнату снял, где ромей выжидал. Как увидел, что ты к князю едешь — сразу на крышу вылез и стрельнул. А дальше трэль не знает. Он сам сразу стрекача дал, так что не видел, куда ромей подевался.

— Понятно. Снимите трэля, отмойте, перевяжите и переоденьте. Пускай в усадьбе работает, как очухается. Но не упустите, он еще пригодится, когда ромея поймаем.

— Так это… Что, и резать нельзя? — совсем расстроился Флоки.

— Нельзя! Ты что, не слышал, что конунг сказал? — заорал Харальд. — Чтобы больше ни один волос с его плешивой головы не упал!

— Жаль… Мы тут столько интересного придумали… — пробормотал Сван.

— Будет еще вам интересное! — обнадежил хускарлов конунг. — Скоро со мной пойдете кое-куда, оба. Но только после того, как с этим трэлем выполните то, что я сказал. И вепсов сначала побить надо.

Радостные викинги подскочили, засуетились, собирая инструмент. Флоки обрубил веревку и трэль рухнул на землю, издав протяжный стон.

— Ладно, дальше без нас. Идем, Харальд! — конунг и ярл вышли во двор.

Тут на глаза Хельги попалась знакомая неразлучная парочка — Грейп и Фрут, фруктовые братья, как он их назвал — первые его трэли, которых Хельги спас из лап эстских пиратов в самом начале своего пребывания здесь, в этом времени. Они, не торопясь, вышагивали по двору.

— Стоять! — рявкнул конунг. — Ко мне, бегом!

Трэли дружно засеменили к своему хозяину. Подбежали, поклонились до земли.

— Вы как здесь оказались? И отъелись, как я посмотрю! Хорошо жить на казенных харчах? Может с вас шкуру спустить?

Трэли сначала синхронно замотали головой в разные стороны, а потом закивали.

— Не надо шкуру, господин! Спасибо, господин! Нас госпожа Ингигерда с собой взяла, с женами нашими, Тишкой и Весянкой! К делу здесь уже приставили, мы за лошадьми ухаживаем, на конюшне!

— Вот как? Хорошо. Смотрите, дело есть для вас. Там, в сарае, трэль один валяется, хускарлы Сван и Флоки вам покажут. Присмотрите за ним! Возьмете его к себе в помощники, да расспросите осторожно, что он про своего бывшего господина расскажет, ромея Афанасия! Все ясно? Да чтобы не сбежал, а то шкуру с вас спущу!

— Далась Вам наша шкура, господин!