Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 92 из 179

— Кто сюда за мной приехать должен? И когда? — подытожил я допрос.

— Утром Лис появится. Он с озерного хутора поедет, что в пяти поприщах отсюда. Не один, с воями, — в один голос затараторили шпыни. — Сколько воев будет — того не знаем! Обычно с ним не меньше десятка, сейчас не знаем. Разбежались многие, после того, как Лиса князь на казнь определил!

— Дорога одна сюда ведет? Или еще есть пути?

— Одна дорога, лес вокруг, на лошадях не пройти нигде больше.

Проверив, насколько крепко пленники связаны и вернув кляпы на место, я вернулся в хозяйскую часть дома. Там на стене я приметил лук и колчан со стрелами. Надо проверить.

Лук оказался достойным, боевым, не охотничьим, а колчан полон бронебойных стрел. И то хлеб, будет, чем Лиса встретить.

Проверил еще раз все оружие, довел мечи до приемлемой остроты, приметил себе место на заборе, у ворот, где встречу организовать, перекусил и стал ждать гостей.

С рассветом я влез на свой насест у ворот, приготовил лук со стрелами и стал вглядываться в поворот дороги, выходившей из леса. Вряд ли Лис скрываться будет — по дороге и приедет, он же не ждет опасностей. Он уверен, что я связанный его дожидаюсь.

Снег прекратил сыпаться с неба, прояснело, за моей спиной выглянуло солнце. Это хорошо, врагов слепить будет. Правда и я на фоне темного забора буду отличной мишенью, но на моей стороне внезапность. А пока я высовываться не буду, в щель между бревнами погляжу. Ворота на запоре, но если что, то я смогу открыть их за считанные секунды.

Я увидел всадников, выезжающих из-за лесного поворота, одновременно с тем, когда услышал их голоса. По дороге, не скрываясь и не торопясь, ехали восемь вооруженных человек. Не доехав до ворот и пятидесяти метров, они загомонили:

— Открывай ворота, холопы! Дрыхнете там, что ли, разлямзи?

Я притаился и затих, наблюдая за ними в щель. Лиса я узнал по все еще перевязанному лицу. Сопровождавшие его воины беспокойства пока не проявляли, так и ехали неспешно к воротам, покрикивая.

Сорок метров, тридцать. Я наложил стрелу на тетиву. Двадцать пять. Я приготовился выскочить над забором.

Двадцать, пятнадцать метров. Остановились, заподозрив неладное, и притихли.

Пора!

Я, как черт из табакерки, выскочил над бревенчатыми зубцами и послал стрелу. Стрела вошла в глаз противника по самое оперение, окровавленный наконечник вылез из затылка.

Тут же схватил еще одну стрелу, воткнутую в снег рядом, и снова послал ее в цель. И так шесть раз, пока оставшиеся воины не доскакали до ворот и стрелять в них сверху мне стало неудобно. Да и щиты из-за спин они успели выдернуть. Четверых свалить я смог. Не факт, что попал в воев, может быть лошадям не повезло, так как очень торопился, стреляя. Я спрыгнул вниз, подбежал к воротам и откинул запорный брус.

— Ver thik, her ek kom! — распахнув створку ворот, заорал я, выскакивая навстречу врагам с двумя мечами на перевес.

Первыми же ударами я срубил двух лошадей, и они повалились на снег, подминая под себя седоков. Верхом остались только Лис и еще один воин. Еще удар — и копейное жало отлетает от древка копья, которым в меня попытался ткнуть подручный Лиса. Кувырком назад я ушел от взмаха его секиры, которую он держал в другой руке, вскочил на ноги и метнул в противника швырковый нож, который вошел ему четко в глаз.

Из-под павших лошадей слишком шустро вылезли двое воинов, до Лиса я так и не успел добраться. И по дороге к нам бежали еще двое, видимо я их или только легко ранил, или все-таки в коней попал. Лис маячил на заднем плане, гарцуя на лошади и выкрикивая своим воинам призывы мочить меня.

Ну что ж, посмотрим, кто тут главный!

Отвлекающий тычок мечом, зажатым в левой руке, заставляет противника приподнять щит вверх для защиты лица. Эта его ошибка позволяет мне сделать укол в пах с проворотом клинка в ране. Враг опускает щит. Короткий, экономный удар меча наискось туда-обратно и из вскрытой грудной клетки показались разрубленные ребра.

Прыжок вправо, удар в развороте и из вскрытой шеи алым фонтаном бьет кровь следующего воина, а мой правый меч завяз в его разрубленной ключице. Пришлось отпустить рукоять.

Лис, куда же ты, тварь такая? Я увидел, что он развернул коня, треснул его по бокам пятками и поскакал галопом по дороге, удирая. Видать, не судьба сегодня прикончить его, труса.

Но у меня еще два противника, большие такие парни, с мечами и щитами.

Я бросился им на встречу.

Подхватив по пути с земли оброненную всадником секиру на длинной рукояти, я использовал ее как копье, со всей силы метнув в лицо противника. Не попал, правда, куда метил. Секира торцом вошла врагу в шею, смяв кадык и порвав трахею. Не жилец.

Остался последний соперник. Сокрушительный удар секирой сверху вниз и отрубленная по самое плечо рука падает на землю. Добротная кольчуга его не спасла. Я добиваю его, отсекая ему голову напрочь.

— Jeg vandt! — устало сказал я.

Поспать бы часиков тридцать.

Но сейчас не время. Нужно поймать оставшихся лошадей и собрать трофеи. Да, раненых допросить и добить, если есть кого. А трупы с сарай пускай ушастый перетаскивает.

Я поймал трех оставшихся живыми лошадей, завел их во двор и привязал. Легких раненых не было — были пять трупов и двое тяжелых, которых пришлось добить без разговоров. Как-то лихо я с ними обошелся, даже сам не понял, как так получилось.

Трофейное оружие и доспехи собрал сам, сложив все в стоявшие у конюшни сани. А вот для того, чтобы перетащить трупы воинов и лошадей, я развязал Мисюрку и Крива. Под моим чутким руководством и пристальным вниманием под прицелом боевого лука они быстро справились с поставленной задачей. Убитых лошадей я приказал разделать и сложить мясо во вторые сани, нашедшиеся на бандитском подворье — не пропадать же добру, у меня три десятка хирдманов постоянно жрать хотят, в том числе и от свежей конинки не откажутся.

Погрузив оставшееся трофейное добро из дома, пленники запрягли лошадей в сани, и уселись вместо возниц. Я же решил ехать верхом и оседлал трофейную кобылу. Так приглядывать за пленниками удобнее, с луком в руках. Пора домой, то есть в Альдейгью, ехать.

К вечеру, еще до наступления темноты, мы въехали в ворота моего арендованного подворья.

Встречать меня выбежали практически все мои хирдманы и домочадцы, с Ингигердой во главе.

Она бросилась мне на шею, когда я спрыгнул с лошади.

— Хельги! — она заплакала. — Я знала, что ты жив и вернешься!