Страница 77 из 179
Первая ночь прошла спокойно. Мы разбили лагерь на большой лесной поляне, углубившись в лес, чтобы спрятаться от холодных ветров, дувших с моря. По пути наши дружинники добыли большого оленя, которого быстро разделали и приготовили на кострах в виде вареного мяса, добавив в котлы немного крупы с солью. Похлебка получилась отличная.
Рано утром следующего дня мы двинулись дальше. До устья Невы, где стояла деревня вепсов, оставалось всего ничего, каких-то полчаса хода, когда авангардный десяток, двигавшийся метрах в пятистах впереди, остановил колонну. Доброга махнул мне рукой, подзывая к себе, и я поскакал вперед, чтобы узнать причину остановки.
— Там дым в деревне. Что-то не так, — сообщил длинный Вышень, который шел первым в колонне. — Собак не слышно и воняет не печным дымом, а горелым. Чувствуете? Сюда уже ветер доносит!
Я принюхался, но ничего не почувствовал, а вот Доброга согласно закивал.
— Ты прав, Вышень! Пожар там, или еще что похуже. Разведать надо. Хельги, возьми кого из своих, сбегайте, посмотрите осторожно. Мы тут пока подождем, займем оборону на всякий случай.
Прихватив Иво и Эгиля Мышелова, мы, на широких коротких лыжах, побежали вперед, петляя между деревьями.
Лес поредел и мы, замедлив ход и стараясь не высовываться из-за кустарника, вышли на высокий берег Невы. Справа от нас, метрах в трехстах, стояла большая деревня. Несколько домов на окраине пылало, по деревне бегали люди в доспехах и с оружием, сгоняя местных жителей в длинный общинный дом. Похоже, что и здесь викинги напали!
Мы залегли, прикрываясь кустарником, и принялись считать нападавших.
— Это свеи, судя по вышивкам на куртках, — прошептал Эгиль. — Вон их ярл! Тот, в золоченом шлеме! — Мышелов указал рукой на группу викингов, стоявших у общинного дома, куда сгоняли вепсов.
— Да, точно, он у них главный. Гляди, как руками машет! — в толпе выделялся рослый здоровяк в богатом плаще, отороченном собольим мехом, и сверкающем на солнце шлеме, активно размахивающий руками и явно раздающий указания.
— Иво, Эгиль! Оставайтесь здесь, считайте, сколько их. Я пошел обратно, Доброге расскажу, — я отполз вглубь, пристегнул снова лыжи, и, пригибаясь, побежал назад, к нашему каравану.
Доброга мрачно выслушал мой доклад и надолго задумался.
— Брат, что тут думать? Надо наших выручать! — не выдержал я.
— Наших? Да это ж вепсы! Где тут наши?
— Ну не наши, но все же княжеские людишки. Сам же говорил, что здесь десяток дружинников Буривоя живет, при деревне этой, мыто собирают.
— Мытники, — скривился Доброга. — Какие из них дружинники?
— Да какая разница, все равно — данники княжеские. Надо помочь, отобьем деревню, нам же в прибыток! Есть у меня одна идея. Слушай!
Мой план заключался в том, чтобы дождаться, когда свеи закончат потрошить жителей, запрут их в каком-нибудь хлеву или сарае, и начнут пировать. Ночью, когда викинги напьются и улягутся спать, мы прокрадемся в деревню, снимем дозорных и нападем на спящих. Если действовать тихо и внезапно, то все может получиться.
— А если не напьются? — засомневался Доброга.
— Кто? Викинги? — я усмехнулся. — Они себя чувствуют хозяевами, кто им тут сопротивление окажет? Деревню разграбили, добра набрали. Пировать будут точно!
— Хорошо, пошли понаблюдаем и узнаем сколько их. Там и решим.
Расставив сани кру́гом, заняв оборону и назначив дозорных, мы с Доброгой побежали к моим наблюдателям.
— Сколько насчитали? — я улегся рядом с Иво под кустом.
— Четыре десятка почти. Тридцать восемь, если точно. Сильный хирд. Но ярл слишком самоуверенный, только двоих сторожить поставил, самых молодых. Остальные вон в тот длинный дом пировать пошли! — Иво показал рукой на дом, где собрались викинги. — Мужиков всех в сарай загнали и заперли, а баб в дом забрали, развлекаться и прислуживать.
— Как напьются, можно всех и перерезать! — добавил Эгиль.
На башенке у деревенских ворот торчал грустный часовой. Еще одного, закутанного в меховые шкуры, я заметил сидящим у стены сарая, куда поместили местных мужчин. Из дома, где пировали викинги, раздавался дружный рев и женские визги.
— Хорошо, — принял решение Доброга. — Наблюдайте пока. Ждем, когда напьются и спать улягутся. Как стемнеет, пойдем резать их. Пойду к каравану, указания раздам.
— Иво! — обратился я к своему снайперу. — Откуда стрелой того, на башенке, достанешь?
— Ну, если снег не пойдет, то вот от тех кустиков смогу наверняка, — Иво указал на пучок чахлых кустов, одиноко торчащих метрах в ста пятидесяти от ворот.
Снег пошел. Густыми хлопьями. Видимость, и так неважная в темноте, еще больше ухудшилась.
Но Иво даже обрадовался.
— Еще ближе подберусь, этот, с башни, не заметит. Главное, чтобы дозорный у сарая ничего не услышал.
— Этого я на себя возьму! С той стороны на забор залезу и стрелой его сниму! — горячо предложил Варяжко. — Только надо что-то белое на себя накинуть, чтобы по снегу ползти.
Соорудив из светлой холстины, нашедшейся в санях, какое-то подобие маскировочных накидок, Иво и Варяжко натянули их на себя и стали ждать нашей команды.
Наконец, пьянка в селении стала затихать. Викинги перестали выходить из дома, чтобы тут же, у стены, опорожниться, и улеглись спать. Мы выждали еще около двух часов и, когда из дома стал слышен групповой молодецкий храп, начали наступление.
Первыми выдвинулись наши стрелки — Иво с Варяжкой. Через несколько минут мы увидели светлую фигуру, чуть высунувшуюся над забором. Это был Варяжко, приготовившийся к стрельбе. Убедившись, что тот готов, Иво, сидевший в кустах напротив дозорного, спустил тетиву. Варяжко выстрелил через мгновение. Силуэт часового на башенке осел вниз. Мой ученик, вроде бы, тоже не промахнулся и призывно замахал нам рукой. Пригибаясь, мы устремились к деревенскому частоколу. Ворота открывать не стали, просто перемахнули через не очень высокий забор, подсаживая друг друга и стараясь не шуметь.
Шестеро варягов под командованием Доброги обошли общинный дом, чтобы зайти с черного выхода, я же тихонько отодвинул кожаную завесу, заменяющую дверь, и заглянул внутрь. Вроде бы все спят, слышатся только размеренное дыхание и периодические всхрапывания. Со свежего морозного воздуха мне в нос ударила вонь немытых тел, перегара, лука и чеснока. В большом зале на стенах горели несколько тусклых масляных светильников, едва освещая пространство дома. За мной осторожно прокрались мои хирдманы и отроки Доброги.