Лесной Кот

— Понимаешь, Харальд, для того, чтобы хирд был сильным, нужна дисциплина, если ты знаешь, что означает это латинское слово. Воин должен быть всегда при деле — занят боевой подготовкой, выполнением своих обязанностей или другой работой. Все проблемы от безделья и лени. Поэтому с сегодняшнего дня нужно организовать караульную службу, выставить дозорных у ворот, складов, во дворе и в длинном доме. Пускай этим занимаются хирдманы, по крайней мере до той поры, пока не найму постоянную охрану. Хоть мы в Альдейгье и среди друзей, нужно быть начеку. Для управления гарнизоном коменданта я найду сам, — хольды сидели с недоуменными лицами, явно не понимая толком, о чем я говорю. — Комендант — это опытный воин, который будет заниматься организацией караульной службы в усадьбе. Потом все объясню. Короче, делайте, что я сказал, остальное моя забота!

— Я понял, ярл! Ты прав, нечего хирдманам без дела болтаться! — Харальд понимающе закивал.

— Завтра вечером к нам придут хузары, — добавил я. — Я хочу, чтобы они увидели, что у нас очень сильный хирд.

— Заодно и выпьем! — обрадованно заявили Вацлав и Иво, потирая руки.

— Ну да, опять пьянка, — тихо вздохнул я. — Так никакого здоровья не напасешься.

Глава 19

Вечером следующего дня, как только начало темнеть, в полном составе в усадьбу прибыли хузары, все десять человек. В парадном боевом снаряжении, при оружии. Часовые у ворот встретили их с почтением, как полагается, проводили в длинный дом и усадили за стол, на почетные места — поближе к моему креслу. Вооружение гости, как было заведено, оставили в специально отведенном углу у входа, там же, где вешали свое оружие и мои хирдманы. На пиру только хозяин дома мог быть с мечом.

Начался пир, во время которого я тайком рассматривал гостей, пытаясь понять, что они из себя представляют и чего стоят, как воины.

Постепенно, с количеством выпитого, приглашенные расслабились и уже вовсю болтали с моими хирдманами об оружии, ценах на товары, княжеских налогах и сборах. Словом, обо всем, о чем говорят на любом застолье.

Я завел разговор с Манаром о голубях. Тот начал рассказывать мне об их разведении, но я его остановил.

— Подожди, Манар бар Кофин, все это ты расскажешь моему человеку, который будет заниматься голубями. Я покупаю их у тебя.

Я подозвал к нам Первака, старшего сына Весянки, который прислуживал мне на пиру, и сказал:

— Первак, теперь ты отвечаешь за этих птиц, что я купил у Манара бар Кофина. Будешь их кормить, разводить и учить. Как это нужно делать, тебе расскажут наши гости, хузары. С сегодняшнего дня — ты свободный человек и назначаешься почтарем хирда! Еще станешь тренироваться воинскому искусству вместе с отроками.

Парень от восторга закатил глаза и гордо выпятил грудь от головокружительной карьеры. Еще бы — из холопского сына в отроки! Но пацан смышленый, я его давно приметил, не зря из Пограничного с собой взял.

— Сброю тебе Варяжко подберет, будешь в десятке хольда Иво служить. Запомни: главная твоя обязанность — это голуби, но за себя постоять ты тоже должен уметь, поэтому учись. Голубятню завтра начнем строить. Ступай теперь.

Первак поклонился, схватил клетку с голубями и убежал.

— Манар! — обратился я к хузарину. — Пускай завтра твой человек придет, расскажет все о голубях парню.

— Конечно, ярл Хельги.

Мы продолжили разговор о торговле.

Через некоторое время я, незаметно для хузарина, посмотрел на Иво, который только и ждал моей команды, и кивнул. Иво, повысив голос, завел разговор о стрельбе из лука. Все хузары, включая Манара, оживились. Еще бы, любимую тему затронули. Я внутренне усмехнулся. Ну, давай же, ты должен клюнуть!

— Так вот. Лучше меня в этом городе нет лучника! Никто меня не перестреляет! — хвастливо закончил хольд свой рассказ.

Манар бар Кофин не выдержал.

— Поспорим, что я лучше тебя стреляю, хольд?

— Поспорим! Какая ставка?

— Десять, нет, двадцать дирхемов!

— За двадцать дирхемов я даже из-за стола не встану! Это несерьезная ставка!

— Хорошо, сколько ты предлагаешь?

— Три марки серебром! Готов, купец?

Народ ахнул, предвкушая зрелище.

— Я воин! — Манар бар Кофин вскочил со своего места. — Принимаю твою ставку! Где и когда?

— Если ярл позволит, то здесь и сейчас! Двор большой, места много, шагов на двести мишень сможем поставить.

— Я позволяю. Идем! — воскликнул я с азартом.

Хирдманы и гости загомонили разом и дружно повалили на выход из дома, побросав недоеденные куски мяса.

Мишень, учебный щит с намалеванными на нем белыми кругами и жирной точкой посередине, установили на расстоянии двухсот пятидесяти шагов, у самого частокола. Во дворе зажгли дополнительные факелы, освещая линию стрельбы и мишень. Для меня такое расстояние — уже не досягаемо, наверное. Стрелять договорились каждый из своего лука, по очереди. Без пристрелочных, по три стрелы каждый. Стрелять первым Иво предоставил право гостю.

Лук хузарина представлял собой настоящее произведение искусства: составной из нескольких частей, сделанных из разных пород дерева, с костяными накладками и покрытый особым лаком. Колчан, обтянутый дорогой кожей, был украшен узорами-оберегами, вышитыми разноцветными шелковыми нитями, и инкрустирован драгоценными камнями.

Манар бар Кофин выбрал три лучших стрелы из своего колчана, тщательно их осмотрев. Удовлетворившись их качеством, он наложил первую стрелу на тетиву и, практически не целясь, послал ее в мишень. Щелкнула тетива, стрела просвистела через весь двор и впилась в щит на ладонь ниже центральной точки. Очень хороший выстрел, но не идеальный.

Иво определил направление ветра, послюнявив палец и подняв его вверх, зачем-то посмотрел на темное вечернее небо, усыпанное звездами, растянул свой длинный тисовый лук и послал стрелу в цель.

Точное попадание, прямо в центр.

Народ одобрительно загомонил. Хузарин недовольно сморщился, жидкие усики затопорщились на его худом узком лице.

Ко второму выстрелу Манар готовился дольше, обстоятельно прицеливаясь. На этот раз выстрел получился просто великолепным — его стрела расщепила торчавшую из мишени стрелу Иво на две части и вонзилась в ту же точку, выбив деревянную труху из щита.

Иво усмехнулся, покачал головой, пошевелил губами, что-то шепнув про себя, и повторил выстрел хузарского воина — теперь уже его стрела разбила стрелу Манара. Мои хирдманы заревели от восторга.