Лесной Кот

— Постой, Харальд. Пускай он сначала расскажет, где прячет ценности!

— Я вам ничего не скажу! Убейте меня! — выкрикнул монах.

— Сам найду, обойдешься. Не стать тебе святым мучеником! Подержите его, пока что! — я принялся простукивать церковные пол и стены.

В одной из колонн, поддерживающих свод, звук показался мне глухим и я, взяв большую секиру у одного из норегов, с размаху ударил в это место.

Осыпалась белая штукатурка, обнажая деревянную плашку, закрывавшую нишу в кирпичной колонне. Скосив взгляд на монаха, я заметил, как он побледнел и затрясся.

Выломав деревяшку из кирпичей, я увидел в нише маленькую шкатулку. Я достал ее и открыл. Внутри, на бархатной подложке, лежали три маленькие полуистлевшие косточки. Скорее всего, это мощи какого-то святого, церковные реликвии.

— Монах! — позвал я. — Если ты хочешь сохранить это, то тебе придется рассказать нам все. Где ты хранишь драгоценности? Или я растопчу эти кости и брошу их в огонь!

Хоть я и атеист, но все же свои моральные ценности имею. Я, конечно, не собирался этого делать, но пригрозить должен был. Иначе, меня просто ребята не поймут. Им-то точно пофиг и на мощи, и на Христа в целом, они же язычники.

— Воин! Драгоценностей в храме божьем нет! Я отдаю все пожертвования аббату в монастырь, что стоит неподалеку к югу от города. Если пообещаешь, что не тронете реликвии, то я расскажу, как попасть в замок!

— Если я выпущу тебе кишки, ворона, то ты и так все расскажешь! — Гуннар приставил меч к животу монаха и оскалился.

— Подожди, Гуннар! — я отвел его руку с мечом. — Меня зовут ярл Хельги! Даю слово, что мы не сожжем эти кости, а ты проведешь нас внутрь! Клянусь Тором!

Монах кивнул.

— Я верю тебе, ярл! Пойдем, я покажу тайный ход.

Мы зашли за алтарь, где оказалась тщательно скрытая за драпировкой небольшая дверка. Нажав на торчащий из стены подсвечник, монах толкнул ее и дверь приоткрылась. За ней была лестница с узкими ступенями, спускающаяся глубоко вниз, почти вертикальная.

— Куда она ведет? Что там дальше? — спросил я монаха.

— Внизу будет туннель, он приведет вас в помещение начальника караула донжона.

— Не покидай свой храм, монах, а то могут случайно прирезать. В случае чего, говори викингам, что ты мой человек.

Монах тяжко вздохнул и снова кивнул, отходя в сторону от дверки. В руках он сжимал заветную шкатулку, которую я ему отдал.

Спуск был узким, я взял с собой Харальда с его норегами. За нами пошел ярл Стейн с десятком своих лучших викингов. Спустившись, мы увидели туннель с прочным каменным сводом, который вел вперед. Подсвечивая путь факелом, я шел осторожно, стараясь не шуметь. Метров через пятьдесят мы уперлись в дубовую дверь, запертую с нашей стороны на засов. Я осмотрел петли и убедился, что они хорошо смазаны, заскрипеть не должны.

Тихонько подняв перекладину, я потянул дверь на себя. Она бесшумно отворилась. Ворвавшись в небольшую комнатку, мы убедились, что она пуста, и прислушались. За дверью, ведущей из комнаты, слышались беготня и крики. Пока что мы себя не обнаружили. Я дождался, когда вся наша группа соберется в комнатушке, резко распахнул дверь и дал команду атаковать.

Викинги кинулись в коридор, выходящий к караулке и замковым воротам.

— Враги внутри замка! К бою! — закричал кто-то из баронских дружинников и тут же его крик захлебнулся. Ему вспороли живот. Мы перебили всех в караулке и открыли ворота. Я дунул в рог, и мои хирдманы, ожидавшие сигнала снаружи, побежали в донжон.

Через несколько минут все было закончено. Яростно сражавшийся барон был ранен, но в состоянии ходить. Я уселся на его кресло в большом зале, барона привели и бросили передо мной на колени. Я собирался допросить барона, чтобы узнать о его тайниках.

Тут в зал вбежал Сигурд Бочка Меда и тихо прошептал мне на ухо:

— Ярл! Там беда случилась! Ярл Стейн! Он умирает.

— Харальд, Гуннар! — сказал я. — Начинайте допрос без меня! Я скоро вернусь. Сигурд, веди!

Мы поспешили наверх по узкой винтовой лестнице. По пути Сигурд рассказал, что произошло.

Ярл Стейн со своими хускарлами занимался зачисткой и обыском верхнего этажа замка. Неожиданно из ниши, скрытой портьерой, выскочила женщина и пырнула ярла узким длинным кинжалом. Попала, к сожалению, прямо в печень. Добротная кольчуга не смогла спасти викинга, трехгранное жало мизерикорда раздвинуло кольца и вошло в тело по самую рукоять.

Ярл лежал на широкой скамье и тяжело дышал. Под ним уже скопилась большая лужа темной крови. Жить ему оставалось совсем недолго, и я ничем не мог помочь.

— Хельги! — прошептал он. — Здо́рово мы повеселились!

— Здо́рово, Стейн! Лучше не говори ничего, не трать силы.

— Дай мне в руки меч и слушай! Пообещай мне, что позаботишься о моей жене и сыне! Не бросай их! Стань моим названным братом! — Стейн схватил меня за руку. — Я верю в тебя и знаю, что ты станешь великим конунгом, Хельги! Твоей удачи хватит на всех!

Я достал нож и провел лезвием по своей ладони. Выступившую кровь я смешал с кровью Стейна.

— Обещаю тебе, Стейн! — я сжал его слабеющую ладонь. — Я буду заботиться о твоих родичах, как о своих собственных!

Стейн кивнул, отпустил мою руку и схватился за меч, крепко сжав его напоследок.

— Спасибо тебе, брат! Теперь я могу спокойно уйти! Один! Я иду к тебе! — выкрикнул Стейн из последних сил и умер.

Я закрыл ему глаза.

— Где его убийца, Сигурд? — спросил я стоящего рядом мрачного викинга.

— Здесь, связана. Это старшая дочь какого-то знатного богатея, гостила тут у барона.

— Она должна быть сожжена на костре вместе с ярлом Стейном, положите ее у его ног. Вечером устроим тризну. Я видел у причала хороший драккар, подготовь его к обряду похорон. Вместе с павшими хирдманами.

— Конечно, ярл. Я сделаю все, как надо.

Помимо ярла Стейна мы потеряли еще одиннадцать бойцов. Четверо были серьезно ранены и неизвестно, удастся ли им выжить. Легкие ранения получили четырнадцать викингов, но эти выживут точно.

Я вернулся в большой замковый зал. Настроение было безвозвратно испорчено. Даже то, что Харальду с Гуннаром удалось разговорить барона и узнать о всех его тайниках с драгоценностями, не порадовало. Тяжело терять друзей. А со Стейном мы уже успели крепко подружиться. Но я вождь и не имею права раскисать. Дела делать нужно.