Страница 62 из 74
Но дневные события вновь заставляли задумываться, как помочь Изяславу, как далее складывать отношения с вятшими мужами. Ведь уже стал привыкать, окунулся с головой в ростовскую жизнь, совсем иную, чем в Поднепровье. Пусть здесь нет таких величественных градов, как Киев, Чернигов, Переяславль, с их мощными крепостными стенами и каменными храмами, пусть нет шумных многолюдных торжищ, но зато здесь есть умиротворяющее спокойствие. Симоныч не мог понять, почему там, на юге, где остался дом, семья, у него не возникало ощущения незыблемости отчего дома. Здесь же все поры его души пропитались духом отчего дома-крепости, где он будет жить долго и счастливо, а потом в нём будут жить его потомки, много потомков. А теперь вот и Ростовская волость вовлекается в жестокую усобицу. Господи, что же происходит? Такая земля выходит из вековой дрёмы, и куда выходит! Этой земле Всевышним завещано благоденствие!
Почему же, несмотря на неприязнь бояр, Симоныч чувствует влечение к этой земле? Неужели только потому, что здесь нет постоянной угрозы вторжения степных кочевников? А чем была заполнена его жизнь до прихода в Ростов? Стремлением, как и все, отличиться в воинских походах и обрести честь и славу? Только и всего? А, оказывается, люди могут жить иной жизнью, заполненной влечением к созидательному, полному смысла труду.
Волей неволей, там, на юге, тревожная жизнь выковывает нрав человека недоверчивым, безжалостным к страданиям слабых. Люди привыкают к крови в ратных сражениях и не замечают, как ожесточаются их сердца. Они уже не могут обойтись без жестокости и в мирной жизни. А жизнь в Ростове помогла ему понять это. Князь Владимир высоко ценит верность молодого посадника. Но Симоныч понимает и то, что он благоволит ему не столько по личным заслугам, сколько чтит в его лице память благоверного Шимона-Симона. Казалось бы, что ещё надо доброму молодцу именитого боярского рода? А может быть, княжий гонец уже в пути и везёт грамотку с повелением возвращаться в Переяславль? А далее что? Снова привыкать к ратным походам? И это после того, как познал мирную жизнь в Ростовской земле! «Ишь, каков! Захотелось спокойной жизни! – иронично подумал он о себе. – Делом надо заниматься. Заутре же ехать в Суждаль, ратную силу собирать. Ха! Ратная сила! Одно название!»
И тут вспомнились вдруг слова суздалян: «А ты оставайся у нас. Мы тебе и двор поставим лепый». Симоныч благостно улыбнулся. Конечно, Наум Данилыч и отец Даниил говорили это полушутя. Ведь каждый понимал, что такое просто невозможно. Как это так? Посадник покидает Ростов и ставит двор в пригороде! Где такое видано? А почему же невозможно? Это как посмотреть…
Только Симоныч стал избавляться от тоскливых мыслей, как послышался скрип двери.
– Ну, чего ещё надо? Велел же не беспокоить, – отчитал он отрока, не оборачиваясь, но в ответ услышал жалостливый голос княжича:
– Дядька Гюрги, хочу к матушке, к батюшке.
«Ну вот, только этого не хватало. Я думал: один расквасился в тоске своей, а тут, оказывается, ещё один нытик появился». Почувствовав неловкость, дядька поставил на стол недопитую чарку сыты, поманил к себе Юрия, и с неуклюжей мужской лаской обнял мальчика одной рукой, другой – поглаживал его мягкие волосы.
– Потерпи вмале. Вот придёт твой батя…
– Когда придёт? – встрепенулся Юрий.
– Днесь у него много забот, как справится с ними, так и придёт. Но мы же с тобою молодцы, хныкать нам не к лицу. На нас смотрит вся чадь ростовская. Я тоже скучаю по своим домашним. У меня там маленькаямаленькая дочка, вот такая, – дядька свел ладони. – Хелгой её нарекли.
– Не помню Хелгу, – Юрий насупился.
– А жену мою, тетку Ксению, помнишь? Она тебя на руках своих носила, когда ты был такой же маленький, как моя Хелга.
Юрий нахмурился ещё больше, а дядька, глядя на него, думал: «Знать бы, что тебя ждёт впереди. Ужель будешь, как и все князья, котороваться с братьями изза отчин? Тяжко тебе придётся, ведь все твои братья старше тебя гораздо. – Он мысленно перечислял всех поимённо, – Мстислав, Изяслав, Ярополк, Святослав, Вячеслав, Роман. Вон, сколько! И каждого надо отцу землёй наделить. А где её взять? А тебе что достанется? Тебе за Ростов надо уцепиться и сидеть до скончания века. Тут вон, какие бояре – коты жирные. И была бы у тебя жизнь в сытости и спокойствии, а я бы при тебе, а братья пусть которуются из-за Киева, Чернигова…» – дядька с теплотой посмотрел княжичу в глаза, и Юрий, может быть, впервые ощутил неподдельную близость их душ и обнял дядьку за шею.
Они ещё долго так сидели, глядя в сумеречные окна, и думая каждый о своём.
ГЛАВА 8. НАДЕЖДЫ И ОЖИДАНИЯ
А что же Бута? Торжествовал победу над посадником? Или совестился, переживал за непомерную свою гордыню?
Когда бояре стали расходиться, Бута задержал Ивана.
– Ты, Иван, хоть перед князем супротив меня не иди. Нам надо держаться вместе.
– Не тревожься. Князь обещал быть в Ростове, но когда он придёт, Бог знает. Сейчас надо думать, как с посадником поладить.
– Поладить надо. Но потакать не собираюсь, пусть знает своё место. Не мы к нему на поклон пришли. Жили мы без князей и без посадников и поживём ещё с Божьей помощью.
– Надо искать пути согласия, не должны мы допустить замятни в нашей земле. На юге князья пусть которуются, а здесь надо нам блюсти мир.
– Что ж, попытайся найти согласие, но я тебе в том не помощник. Если посадник будет нам свою волю навязывать, не будет меж нами согласия. Пусть склонит свою выю перед вятшими мужами, тогда и поговорим. Не знаю, не знаю… – отчаянно мотал головой Бута. – Как ни старайся, а чужой он для нас, чужаком и останется. Отец Иаков верно сказал: варяг он и есть варяг. Хоть и родился он в Руси, но кровь-то у него варяжская.
– Да, кровь у него варяжская, но служит он нашему князю.
– Иван, очнись, наконец, ныне он наш князь, заутре будет не наш. И что с того, ежели Симоныч служит князю Владимиру? Ежели он живёт с нами в Ростове, значит и обычаи ростовские должен принимать, а не навязывать свою волю. Князей и посадников много, а Ростов Великий один. Не варягам учить нас, как нам жить. Никогда они радеть душою за нас не будут, у них одна корысть – княжья милость.
– Однако грех будет на нас, ежели не сделаем попытку найти примирение.
Бута в ответ лишь безнадёжно махнул рукой.
На утро следующего дня, когда посадник уже собирался ехать в Суздаль, нежданно-негаданно явился Иван Кучка.