Страница 58 из 74
Только ленивый не бывал в пятницу на торжище! Пестрота праздничная, народу полно, все новости здесь! Торг можно было найти с закрытыми глазами с другого конца Ростова по непрерывному гулу людских голосов и дурманящим, кружащим голову запахам, присущим только торжищу. Конский навоз и пот перемешивались с запахами греческих благовоний, привезённых из Царьграда для умащивания ростовских красавиц. Солоноватый запах рыбного ряда перемешался с неповторимым ароматом берёзовых дров. Мясные лавки добавляли ко всему свой особый запах. Торг отсчитывал ритм жизни, как биение сердца: то учащённо после очередного прихода купцов из Нового Торга, то замедленно, едва заметно, в ожидании новых гостей.
Боярыня со слугой ходила, присматривая товар для себя и сыновей. Хотелось и мужа порадовать чем-то изрядным. Знает Варвара толк в товарах. А сегодня, тем более, интерес разгорается. Говорят, намедни привезли новые нарядные ткани. Жаждала женская душа примерить что-то необычное, а то глаза привыкли к одним и тем же товарам, не броским по виду, с незатейливым узорочьем. И, конечно же, хочется такого, какого ещё ни у кого нет.
Глаза Варвары останавливаются на серебряных наушницах с кроваво-красными самоцветами. А вот рядом лежат серебряные наручи с искусной чеканкой в виде плавающих русалок, то ли в воздухе, то ли в воде. Варвара задумалась, рассматривая узорочье. А вон там, в уголке, увидела разноцветные скляницы с благовониями – это из дальних стран. Стеклянные витые наручи красные, зелёные, синие – это не диковина, это изделия киевских мастеров, такого товара в каждой лавке полно. Перешла в соседнюю лавку, а там… Сердце защемило от обилия аксамитовых тканей, да не простых – с узорочьем травным, с разводами. Ну, уж отсюда она пустой не уйдёт. И давай перебирать все подряд.
– Откуда сия лепота? – спрашивает она с дрожащим от удовольствия голосом.
– Товар шемаханский. Остатки. Много продал аксамита в Киеве. В Ростов же я заглянул случайно, ради любопытства. Купцы сказывали, будто с верховья Днепра в Волгу местный боярин новые волоки налаживает окромя старого, вот и захотелось посмотреть. В Ростове я бывал и ранее, правда, давненько то было. Торг тут худой, больше кун проживёшь, нежели за товар выручишь.
И выкладывает на прилавок ещё штуки, одна другой цветистее.
А вокруг уже слетаются, как пчёлы на цветок, местные жёнки. Товар на ощупь пробуют, глазам не верят, и щебечут без умолка. Тут самое время купцу разговор поддержать – эти сороки всё ведают. Плох купец, не стремящийся познать душу и нрав покупателя. Нахваливает товар, а сам выспрашивает, улыбаясь елейно, велик ли здешний торг бывает по праздникам, какие купцы сюда приходят чаще. Да мало ли чего можно выведать, выкладывая диковинный товар перед алчущими очами местных модниц.
Жёнки стараются друг перед другом показать свою осведомлённость, всё купцу выкладывают, да и сами не преминут поинтересоваться, как люди в иных землях живут. Не каждый день ходят в Ростов купцы из Новгорода или Киева. Здесь чаще торгуют уже примелькавшиеся лица из пригородов: Суздаля, Ярославля, Клещина. Через Ярославль сюда идёт хлеб из-за Волги от булгар. Суздаляне иной раз привозят всякую снедь, овощи, кузнечные поделки, серебряные чеканные украшения. Местная меря торгует, перебивая у суздалян покупателя подвесками из серебра, гусиными лапками их здесь называют. Нацепит красавица к кокошнику такие подвески, и становится сказочной царевной. Головкой повернёт направо, налево, а подвески тихо позвякивают, отгоняя нечистую силу. Клещинцы же удивляют народ копчёной ряпушкой из своего озера. Нигде такая рыба не водится, только в Клещине-озере.
Дорогая мягкая рухлядь на торжище редкость. Куницу, бобра, а, тем более, горностая и соболя «на корню» скупают у добытчиков. Почти вся эта пушнина идёт мимо торга в княжьи скотницы, ибо нужна она для выкупа пленных русичей. Бояре же набивают пушниной кованые сундуки, выжидая удобного случая продать с большей прибылью, да и на чёрный день не худо иметь запас: пушнина, золото, самоцветы всегда в цене, тут не прогадаешь.
Иван – хозяин рачительный, но Варваре никогда ни в чём не отказывает, так что может она потешить свою душу, выбирая понравившийся отрез аксамитовой ткани, не смотря на цену. Любит Иван Варвару. Многие завидуют ей. Сын-то, каков у них растет! Весь в отца. Скоро в наусие войдёт. Теперь у Сысоя есть младшенький братик Степан, четвёртое лето ему идёт.
Когда чужое счастье у всех на виду, всегда находятся злые завистники, а ещё хуже – тайные недоброжелатели, прячущие за льстивой улыбкой злые помыслы.
С некоторых пор стала замечать Варвара на себе недобрые, пристальные взгляды. Сначала не придавала этому значения – мало ли людей, смотрящих с завистью на молодую боярыню, особенно, когда сыновья и муж рядом. Но со временем такие взгляды становились назойливыми. Даже дворовая прислуга стала смотреть как-то особенно пристально, недоверчиво. И стала Варвара понемногу задумываться, появилась мнительность, чего раньше за собой не замечала.
Прохаживается Варвара от лавки к лавке, иногда, походя, кивком кланяясь знакомым. Вот, повинуясь привычке, склонила голову перед знакомым лицом и встрепенулась. О, Боже! Ей, улыбаясь, кланялся Константин.
Она и раньше с ним раскланивалась издалека, блюдя вежливость. Но сейчас его взгляд словно молнией ударил. «Да что уж это, совсем мнительная стала. Так и умом свихнуться не долго», – пронеслось в голове.
А Константин, улучив момент, когда Варвара отослала по делам в лавку слугу, не смущаясь, направился прямо к ней.
Холодок пробежал у неё по спине, стало тревожно. Как ни старалась, изнуряя себя молитвами раскаяния, так и не смогла она освободиться от горьких воспоминаний. Сердце билось, как у птицы в силке.
– Добра и благости тебе, Варвара Никодимовна. Давно хочу встретиться с тобой да поговорить с глазу на глаз, но как-то не случалось. Снизойди до меня, раба Божьего, отойдём в сторонку, поговорим.
– И тебе, Константин Бориславич, доброго здоровья, – сухо ответила она на поклон. – Не вижу нужды в разговоре. Пути наши давно разошлись. Ты не раб Божий, ты раб греха своего.
– Ну, полно, полно, так уж сразу-то не нападай. Бывает, дороги сходятся. Вот ныне встретились, и поговорить бы по-доброму. Нешто мы враги? К Ивану я с почтением отношусь, и он ко мне неприязни не имает. А поговорить нам есть о чём, – глаза его сузились в хитроватой усмешке.
Это вызвало ещё большую неприязнь. Она резко повернулась, намереваясь уйти.
Константин схватил её за руку.