Страница 45 из 74
– Не следовало бы мне о том говорить. Ты посадник, и сам должен понимать своим умом, а то получается, будто я навет на ростовцев творю. Но, вижу, ты не из тех, кто из волости своей лишь прокорм выжимают, о жизни и чаяниях мизинного люда ведать не хотят. Ты суть уразуметь жаждешь, а потому внимай, что поведаю. Неприязнь ростовцев уже век длится, когда владыка Феодор покинул Ростов и срубил в Суждале градской храм, едва ли не краше ростовского. Где это видано, чтобы владыка в пригород удалился? Возмутились ростовцы. Но они же сами не смогли усмирить восставших смердов и волхвов. А потом и владыка Иоанн вынужден был по той же причине жить в Суждале. Давно то было, казалось, уж и забыть обиду надо, – игумен вздохнул горестно. – Но это лишь присказка. Слушай далее. Люди приходят в Суждаль и с большой охотой здесь поселяются. Сам видел, как наш град облепили слободы со всех сторон. Ширится посад. Потихоньку, но люд идет в Суждаль. Вот это и вызывает ревность у ростовских мужей.
– Что же сюда людей манит?
– В том и суть! – игумен искоса посмотрел на посадника. – Ты по волости успел поездить, а заметил ли, какова возле Суждаля земля?
– Какая земля? – не понял посадник.
– Посох свой корявый воткни, и он прорастет – вот, какая земля! Жирная, плодородная. И такая земля только возле Суждаля.
– И много такой земли? – Георгий недоверчиво покосился на игумена: не шутит ли.
– На десятки поприщ раскинулся чернозем. Не меряно! Всю чадь ростовскую и суждальскую поставь орать, и то не осилят. Это не просто земля – это хлебородица! Это дар Божий Суждалю.
Георгий недоверчиво улыбнулся.
– А ты не смейся, посадник. Ты, поди на Нерль и посмотри. Наш берег, одесную, – чернозем на сажень в глубину, а берег ошуюю – песок, сколь ни копай. Вокруг суждальского чернозема одни пески да глины – разве это не дар Господа? Вот люди и идут на этот чернозем. Но мало людей. Еще бы раз десять по столько. Я ведь сам из печерян, и знаю, сколь густо заселено Поднепровье. Было б здесь столько поселян, Суждаль был бы зело богат.
Недоверчивость постепенно исчезала. Поначалу Георгий принял слова игумена с лёгкостью – всяк кулик своё болото хвалит, теперь задумался.
– Грех такую землю не возделывать. Наши бояре иные не богаче ли ростовских мужей будут.
– Озадачил ты меня, отче, зело озадачил. Был я на Нерли, видел много пустошей, но какова земля, не смотрел. Теперь обязательно поеду посмотреть и сравнить. Занятно, занятно…
– Бояре наши люди почтенные и хозяева рачительные, но каждый только на своей усадьбе потруждается. Суждальской земле нужна крепкая княжья рука, чтоб богатство сие было во благость всей волости. Есть один радетельный муж, Иван Кучка. Мало ему своего сельца. Не знает, куда девать свою неуемность. Вот и задумал он волоки днепровско-волжские налаживать, погосты ставить, дороги торить. Но не поддержали его бояре, никто не откликнулся – своя рубаха ближе к телу. Спрашиваешь иного купца: пошто Суждаль минуешь? А он в ответ: гостьба у вас худая, и товар хранить негде. Вот и весь сказ. Нет торговли, потому и живем, яко сычи на болоте. А под ногами-то несметные богатства!
Завороженный Георгий слушал игумена.
– Кучка… – задумчиво произнес Георгий. – Приглашал он меня в своё сельцо, надо побывать. А ты, отче, вижу, неуёмен, как Кучка. Мало тебе забот в своей обители, так ты ещё и за князя мыслишь.
– Жизнь заставляет не только за князя мыслить, но и за владыку, коего у нас нет, уже которое лето. Пойми, Георгий Симоныч, мне дан наказ Печерского настоятеля: нести веру христову в глубинные поселения Ростовской волости, где нечисть языцкая не вывелась. Во благости Ростовской земли и свою пастырскую корысть имаю. В каждой слободке, в каждой деревеньке надо храмы ставить, свет Христовых заповедей людям нести, а без княжьей помощи наши чернецкие потщания не столь заметны.
– По княжьей деснице истосковались, говоришь. А ведь князья-то всякие бывают.
– Я добро знаю Володимера Всеволодича. Он бы меня понял. А ты, вижу, не понимаешь, – с обидой, оттого что слова его ушли в пустоту, молвил игумен.
Очень не хотелось Даниилу разочаровываться в посаднике. Ведь в кои-то веки так откровенно приходится говорить о насущном с волостелем земли. «Не впустую ли перед ним глаголы расточаю? – задумался игумен. – Достоин ли сын отца своего, всеми чтимого мужа? Есть, однако, что-то, чем он располагает к откровенному разговору. Молод, но зело умом хваток. И горячности нет, терпелив, почтителен к старшим – в этом он в отца. Прямой крупный нос, глаза светлые, волевой подбородок – тоже отцово наследие. Главное же, умеет слушать собеседника – вот чем он располагает к себе». Закравшееся, было, сомнение уступало место доверию.
Наконец, сердце игумена дрогнуло: молодому посаднику можно доверять. Именно такого волостеля сейчас надо Ростовской земле.
– Да ты вкушай, – подвигал игумен миски с едой, – не гнушайся нашей скудной ествы, – едва заметная улыбка скользнула по лицу игумена.
Даниил понял, как крепко сидит в молодом посаднике преданность князю. Не поросла ещё душа толстой оболочкой корыстолюбия, присущей старым боярам, у коих на языке – мёд, а на сердце – лёд. Конечно, с первой встречи не познать человека, даже если он – сын именитого родителя. Заглянуть в глубь души можно только со временем, познавая деяния человека. Но чутьё подсказывало игумену: это тот человек, с которым самое время откровенно поговорить.
– Не обижайся, отче. Я понимаю тебя, но жизнь не по нашим мечтам складывается. Не нынче, заутре позовёт меня князь, и распрощаюсь я с Ростовской волостью. Придёт другой волостель, а земле нужен крепкий хозяин, постоянно живущий на ней.
– Хозяин нужен всякой земле, а тем паче – суждальскому Ополью. Понимаешь, труд земледельца тогда становится в радость, хоть и тяжек он, когда гобино собирает не только себе на прокорм и на полетные подати, но и избытки на продажу. Вот тогда и поземь, и осыпь можно увеличивать, и оратай не будет обижен. Все живущие на сей земле, от смерда до боярина, должны видеть корысть в своем потруждении, тогда земля будет давать такой урожай, коего здесь и не видывали. Я разумею: княжья служба и жизнь твоя – перекати поле. Ну, а ежели пришлось бы остаться здесь надолго, навсегда, остался бы? Отчинное наследие там, в Поднепровье, не пропадет, не беспокойся.
– Не задумывался об этом. Княжья воля…