Корона Джасада

Я повернулась к Сэфе и взяла ее лицо в ладони. Она почти не среагировала, вновь замерев и превратившись в безжизненную куклу.

— Он умер, — обронила она, и я не была уверена, к кому именно она обращается. — Он не должен был умирать раньше меня. Не должен был умирать из-за меня.

Я сомневалась, что она слышит меня сейчас, но надеялась, что эти слова отпечатаются где-то на подкорке. В каком-нибудь потайном уголке разума, откуда она сможет достать их, когда придет время.

— Я люблю тебя, Сэфа, — мне хотелось плакать, но я уже не помнила, как это делается. — Я люблю тебя, Саяли. Люблю тебя, кем бы ты ни стала в следующей жизни. Ты не заслужила этого, но ты справишься.

Я подобрала скипетр и поднялась на ноги. Бои вокруг еще продолжались, но уже затихали. Все больше солдат Низала присоединялись к тем растерянным, сомневающимся бойцам, что просто опускали оружие. Большинство джасадцев полностью истощили свои запасы магии, из-за чего схватка превратилась в обычную приземленную резню.

Всё было практически кончено.

Цитадель уступала по высоте своей предшественнице ровно наполовину, но все равно оставалась слишком высокой. Настолько, что ему ни за что не взобраться. Не подняться наверх.

Туман вокруг Сираука еще не вернулся, но я уже кожей ощущала его ледяное прикосновение к затылку.

Осталось недолго.

— Когда он пойдет за мной, останови его, — велела я Джеру.

— Что ты имеешь в…

Туман пополз вперед, и я исчезла.

Когда я материализовалась на мосту, на мне была длинная абайя в золотую и серебряную полоску, скрепленная на талии булавкой в форме китмира.

Надо полагать, моя магия посчитала, что для этого воссоединения нам стоит одеться подобающе.

Тьфу, опять это «моя магия». Словно речь шла о бродячей кошке, которую я подобрала и неохотно приютила, о чем-то чуждом и отдельном от меня самой.

Магия была мной. Галлюцинации, видения — всё это я. Каждая прожитая нами жизнь, уложенная тонкими слоями поверх этой, последней.

Безжалостное время пощадило Сираукский мост, оставив его таким же бесконечным и неземным, каким он был в день моей смерти. Гниль не посмела тронуть вечно сырые деревянные доски под моими ногами, а дождь не источил толстые канаты по обеим сторонам. Внизу простиралась бездна и слышался тихий, вкрадчивый ропот реки Хирун.

Я коснулась ладонью Цитадели. Она завибрировала, ликуя от моего прикосновения.

Внутри меня свинцовой тяжестью осела обреченность.

Я помнила прошлые жизни своей магии так, как помнят сказки из далекого детства. Детали стерлись, но финалы всегда оставались неизменными. Безумие, заставившее Данию, Байру и Капастру убить Ровиала и погрузиться в вечный сон, неизбежно настигнет мой смертный разум и поглотит его. Тысячи людей погибли от рук моего магического безумия, целые народы были стерты с лица земли. Даже сейчас барьер, удерживающий меня от полного падения в бездну, дрожал под натиском магии, покрываясь тонкой паутиной трещин.

Я прижала пальцы к губам, сдерживая рвущийся наружу, совершенно неуместный смех. Я так не хотела взваливать на себя бремя Наследницы Джасада, а ведь всё это время во мне жила магия Первого Джасадца? Если бы я не выросла с наручниками, подавляющими эту силу, я вполне могла бы сойти с ума еще в детстве, как и большинство остальных. У них просто не было возможности вспомнить, кем они были, прежде чем магия разрывала их разум в клочья. У них не было прекрасного проводника, принимавшего на себя худшие из последствий.

Что там сказало существо, охранявшее кольцо Вайды той ночью в дворце Омала? Почти у цели. Они пытались снова и снова, но твой выбор никогда не менялся. Кто знал, что именно эта попытка увенчается успехом?

С тем же успехом она могла бы крупными буквами выжечь у меня на лбу имя«РОВИАЛ» .

На подбородок упала капля крови. Я с досадой вытерла нос. Мою магию удерживали взаперти четырнадцать лет. Неужели пара лишних минут стоит такой истерики?

Как только барьер в моей голове рухнет, я сойду с ума. Разрушения, которые я принесу, смогут сравниться разве что с бесчинствами Ровиала, и в этот раз сил Арина не хватит, чтобы вернуть меня обратно.

Если бы не это знание, я бы пошла прямиком через Цитадель к Сэфе и Арину. Позволила бы себе мечтать о том, чтобы сохранить эту жизнь, пройти этот путь до самого конца. Арин пришел за мной, а значит, Низал встанет плечом к плечу с Джасадом. Ни одно королевство не посмеет напасть на нас, пока Низал рядом.

Я могла бы пройти сквозь стены Цитадели и отыскать Арина. У нас могла бы быть совместная жизнь. Будущее.

Он и Сэфа не остались бы одни.

Что перевешивает чашу весов, когда выбираешь, кем быть — монстром или человеком?

Оборванные, незавершенные жизни проносились перед мысленным взором, мелькая, точно последнее видение умирающего.

Ровиал, безумный Первый. Эссия, жестокая Наследница.

И Сильвия. Моя первая и самая любимая ложь.

Волна магии прорвала еще одну часть барьера, и я заставила себя плыть. Держаться на плаву и помнить всё. Смех Фэйрел. Запах любимого мятного чая Рори, завариванного туманным утром. Сонное хихиканье Сэфы, когда она работала над проектом пять часов кряду, даже не моргая. Бесконечную болтовню Марека всякий раз, когда я становилась мрачной и угрюмой — он был слишком упрям, чтобы оставить меня в покое, и слишком деятелен, чтобы молчать.

И те воспоминания, что причиняли боль. Те, которые моя магия зашвырнула в самый дальний угол разума и предала огню.

Мы… я… когда-то ведь любила своих братьев и сестер. Любила еще до того, как узнала значение этого слова и то, насколько губительным может быть его искажение. Я любила Данию за ее вечную привычку ходить повсюду с топором, болтающимся в руке или на поясе. Одержимость Капастры, с которой она начищала каждую чешуйку на новорожденных рошельясах и давала им имена, больше подходящие для непутевых ухажеров, вроде Амар Арба`ташар и Хелива.

А Байра… никто не умел рассказывать истории так, как она. В нынешнюю эпоху ее помнили лишь за красоту и коварство, но этой Авале из Лукуба было что предложить миру. Она могла превратить обычную прогулку от дерева к дереву в величайшее из приключений, увлечь за собой одной лишь удачно подобранной фразой.

И я…

Я всё, что от них осталось.

Я открыла глаза. Цитадель уже поднялась во весь свой исполинский рост.

А на другой стороне моста, едва удерживаясь на ногах, стоял Арин.