Страница 146 из 197
Я верила в то, что говорила, но глубоко внутри все равно гнездилось сомнение. Если Арин делал шаг, значит, в уме он уже просчитал следующие двенадцать. Какой план привел его сюда на самом деле?
— А если мы решим, что он слишком опасен, чтобы оставлять его в живых? — Эфра откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Ты подчинишься нашему решению казнить его?
«Ты совершаешь ошибку, вообще позволяя им решать, — прошептала моя магия. — Это твое королевство. Твой трон».
Перед глазами промелькнуло видение: Эфра отлетает в стену. Кости с хрустом ломаются от удара, конечности неестественно подворачиваются при падении.
Эфра прижал два пальца к виску, и его насмешка сменилась тревогой. Он почувствовал это — присутствие чужой силы. Если бы он только мог расслышать, что говорит этот голос и чего он хочет, то дважды подумал бы, прежде чем заикаться о казни Арина из Низала.
— Конечно, — ответила я.
Если они убьют его, я похороню эту гору в море.
— А если он тебя обманет? — спросила Майя, заглядывая мне в глаза с искренней тревогой. — Вдруг все это — часть масштабной уловки?
На этот раз я ответила честно:
— Тогда я сама его убью.
Когда совет наконец завершился, я не пошла в обеденный зал вместе со всеми.
Как бы мне ни хотелось поскорее переодеться, заходить в комнату было нельзя. Марек и Сэфа наверняка устроили там засаду, готовые завалить меня вопросами, на которые я и так отвечала последние четыре часа.
Замерев в пустом коридоре, я стянула перчатки, вытерла вспотевшие ладони о бедра и надела их обратно. Как Арин умудрялся ходить в них круглые сутки?
Я кивнула Шавки — стражнику, которого приставили охранять камеры.
— Мавлати? — Шавки неловко переступил с ноги на ногу, загораживая дверной проем. — Вы разве не идете на ужин?
Я приподняла бровь. С самого моего приезда Шавки не обмолвился со мной ни словом. Насколько я знала, он был близким другом Эфры.
— Не сейчас. Я должна проверить пленников.
Стражник остался стоять на месте, с напускным равнодушием почесывая воротник:
— Пожалуй, лучше сначала поесть.
Я прищурилась:
— Отойди.
Он замешкался, поэтому я просто оттолкнула его плечом и ворвалась в полумрак лестничного пролета, шагая через две ступени. Сгустившаяся темнота не рассеивалась, как бы я ни моргала, и я мысленно выругалась, что забыла взять фонарь. На мгновение поведя запястьем, я зажгла на ладони огонек.
В груди болезненно кольнуло: этому трюку меня научил Медхат.
Первой была камера Джеру. Гвардеец сидел, обхватив голову руками и ссутулив плечи. Я перенесла пламя на один из факелов, висевших вдоль мрачной стены, но на вспышку света он даже не шелохнулся.
— Джеру. Ты ранен? — тихо спросила я, чтобы не напугать его.
Он поднял голову. Слезы прочертили чистые дорожки на его покрытых пылью щеках.
— Они не заходили ко мне. Думаю, они хотели, чтобы я все слышал.
Я отшатнулась:
— Они?
Я промчалась мимо пустых темниц и резко свернула направо. В самом конце коридора донеслось:
— Проверьте, есть ли у него пульс.
Я не помнила, когда в последний раз бежала так быстро. Наверное, в ту ночь, когда убила низальского солдата и мчалась обратно в Махаир за Сэфой и Мареком, чтобы они помогли мне зарыть труп. А может, даже тогда я не бежала со всех ног.
Я со свистом затормозила у камеры Арина. Семеро мужчин столпились в тесном пространстве, нависая над неподвижным телом. Их обувь и одежда были забрызганы кровью. И вся она принадлежала ему — на самих нападавших не было ни царапины.
Арин лежал на полу без движения.
В глазах потемнело от ярости. Вспышка — и вены по всему телу превратились в бушующий пожар. Мужчины успели лишь заметить безумный блеск магии в моих глазах, прежде чем их швырнуло спинами в стену. Невидимая сила намертво припечатала их к серому камню.
Я упала перед ним на колени. Руки беспомощно зависли в воздухе, не зная, к чему прикоснуться. Они сломали ему правую руку. И точно отбили ребра, судя по клокочущему, тяжелому дыханию. Его лицо — его прекрасное, едва зажившее лицо — превратилось в кровавое месиво.
Я осторожно убрала испачканную прядь волос от рассеченного лба. Арин мог бы раскидать этих семерых с завязанными глазами и одной связанной рукой. Я своими глазами видела, как он косил зараженных порчей омальских солдат, словно траву.
— Он не сопротивлялся, — прошептал мой собственный голос. Слова отозвались эхом в голове, ударились о выстроенные шоком стены и превратились в оглушительный рев. Магия рвалась наружу, и я не стала ее сдерживать. Хлынувшая сила заглушила воющий в груди траур.
Он не сопротивлялся.
Я медленно поднялась, развернув ладони. Прижатые к стене мужчины испуганно дергались. Беспомощные. Жалкие.
— Вы напали на заложника в его камере. Семеро на одного. И когда увидели, что он не дает отпор, что вы подумали? Будете хвастаться перед женами, как загнали в угол Наследника Низала? Я понимаю, что в постели вам удивить своих женщин нечем, но у этой истории плохой финал. Для вас он станет последним.
Я прижала два пальца к горлу первого попавшегося. Его глаза полезли на лоб, конечности неестественно задергались.
— Хм, — я склонила голову набок, и сияние моих глаз осветило его бледнеющее лицо. — Интересно, за сколько минут расплавится язык? Давайте выясним вместе.
Крики рыжеволосого мужчины заполняли камеру, пока не перешли в утробный хрип. Голова его безвольно упала на грудь, он потерял сознание, а изо рта хлынула кровь.
Следующий завопил еще до того, как я к нему прикоснулась. Я удивленно вскинула брови:
— Ну надо же. К чему этот драматизм? — Я щелкнула его по носу. Кожа на лице мужчины пошла волнами, вздуваясь уродливыми бурыми пузырями.
Пузыри лопнули, и из сочащихся ран лавиной хлынули муравьи, заползая в глаза, нос и уши. Заходясь в крике, он начал ими давиться.
— Сколько нужно муравьев, чтобы обобрать человека до костей? Столько вопросов, и на все сегодня найдутся ответы.
Я уже шагнула к третьему, когда мою талию перехватила крепкая рука. Арин сумел подняться, его грудь тяжело прижалась к моей спине. Он оттащил меня от мужчины:
— Хватит. — Голос был хриплым, едва различимым.
— Но нам ведь так весело, — упрямо возразила я. — Правда, господа?
Второй мужчина снова истошно закричал, и муравьи воспользовались возможностью, забивая ему рот. Цыц. Что я говорила по поводу драматизма?
— Сурайра. Довольно.