Страница 56 из 107
На кухне повисла пауза, а потом – щёлк, и очередной залп смеха. Артур расплескал кофе, я чуть не выронила чашку.
— Мам, ты — страшная женщина! — я быстро убрала со стола, а после захватила коробку конфет и села в кресло. — Скажи, а это был запасной вариант? Ну, вдруг я сбегу от дипломата, не вынесу чужбины, и откроется аллергия на испанское солнце? Да?
— Я не верю! Вы сговорились, — мама отбросила раковину, опустошила бокал и отвернулась. — Знаете, а вы стоите друг друга. Зеленые, неопытные, зато так и норовите натыкать взрослых в их ошибки. Я вам не верю!
— Я тоже не верю, что моя мать превратилась в брокера, играющего на душе своей единственной дочери, — от каждого моего слова мама вздрагивала и все шире открывала глаза. — Не верю… Но правда есть правда. От неё не убежишь и не спрячешься. Пора смириться… Значит так, раз уж ты приехала, то завтра можешь поприсутствовать на нашей свадьбе, а потом отправляйся-ка ты обратно…
Артур перебросил через спинку моего кресла руку, его пальцы едва коснулись плеча, а по коже уже носились шаровые молнии. Сердце то взрывалось аритмией, то замирало, ожидая продолжения.
— Зарина!
— Мам, замолчи. Не хочу ничего слушать! Я вышла замуж… Твои полномочия утратили силу. Как только весь город узнает, что старика Козловского упрятал за решётку его пасынок, а его отвергнутый, но безусловно родной сын восстановил справедливость, спас холдинг и наказал подонка, кто станет местным героем? — я закрыла глаза, пряча слёзы. — Правильно… И ещё вопрос. Как только Артур Львович станет местной легендой, много ли твоих союзников решатся пойти против его законной супруги? Правильно… Никто.
— Ты правда считаешь, что я могла желать тебе зла?
— Я правда считаю, что ты заблудилась в понятиях добра и зла. Зло — это когда ты ломаешь своего ребенка, готовишь ему препятствия, заставляешь снова и снова проходить через унижение! Не тебе нам тут мораль про Эго читать. Игралась, воспитывала и показывала, что ты — власть! А я — твоя собственность. Вот только, мама, родительство заключается в другом… Ты оберегаешь своего ребенка, потому как знаешь, что жизнь настолько сурова, что и без твоей помощи дерьмо рано или поздно обрушится на его голову. Я смотрела в глаза твоим друзьям, держала лицо и давила улыбку, пока они вновь и вновь увольняли меня! Но я утром вставала и снова шла искать работу… Я не отдам тебе свою жизнь. Не отдам… — поднялась, не вынося ни взгляда матери, ни прикосновения Козловского, а после рванула в спальню.
Вбежала в ванную и снова содрала с себя одежду, встав под горячий душ.
Ногтями растирала кожу, сдирая липкое отвращение.
Я устала от лжи… Устала от необходимости выживать, понимать и прощать!
Это не отчаяние, не жалость, это желание жить, не оборачиваясь ни на кого.
Ещё за мгновение до конца света я ощутила ЕГО присутствие за спиной…
Шаг… Ещё шаг… И на мои плечи опустились тяжелые мужские ладони.
Козловский прямо в одежде вошёл за стеклянную перегородку душевой, прижался грудью к моей спине, опутал руками шею, буквально уничтожая пространство между нами.
Его выдохи разрывали струи мелким облаком брызг, его губы скользили по шее, пальцы путались в волосах, бродили по плечам, спускались всё ниже и ниже…
— У тебя будет новая жизнь…
— А взамен? — я усмехнулась, но сама только и думала, только бы он не посмел отнять рук!
Его огромные ладони несли тепло, понимание и какое-то душевное прощение. Он оглаживал меня, сдирал безнадёгу слой за слоем, пока я не оказалась совершенно пустая, смиренная и способная видеть только его… Туман мыслей и обиды растворился.
Распахнула глаза, наблюдая в черном глянце камня его отражение. Глаза огромные, сверкающие, опасные. Но не настолько, чтобы сбежать… Но настолько, чтобы, затаив дыхание, ждать единения с бездной.
— Я не собираюсь покупать тебя, Зоря.
— А что же ты собираешься сделать? — эта провокация сорвалась с губ ровно за мгновение до того, как плечи ошпарило холодом без его рук…
Но ощущение оказалось мимолётным по сравнению с жаром, что взорвался внизу живота, когда его ладони опустились на бёдра…
Не отступится. В нём столько силы и решимости, что нет шанса повернуть назад. А мне и не хочется…