Страница 100 из 107
Глава 50
Солнце залило комнату так внезапно, что распахнула глаза, пытаясь понять, где я…
Небольшая комната с синими обоями, стеллажи c детскими игрушками, наградами и длинная лента полок с кубками, покрытых толстым слоем пыли.
Мы вчера даже свет не включали… Мясо сгорело, до салата дело не дошло… Мы просто сплелись, как изголодавшиеся стервятники, и не выпускали друг друга из объятий, пока не вырубились на какой-то горизонтальной поверхности.
И поверхностью оказался небольшой диван в компактной детской комнате. Мы едва ли помещались на нём, ноги Козловского свисали, руки могли полностью охватить его площадь, а сама я спала под тяжестью его веса. Но, как ни странно, мне это даже нравилось.
Украдкой рассматривала его профиль. Легкая горбинка на носу, едва заметный шрам, рассекающий бровь, густая щетина и такие по-мужски выразительные губы. Артур вдыхал полной грудью, выталкивал воздух мне прямо в шею… И снова мурашки. Реакция тела какая-то инстинктивная, словно радом с ним обостряются все ощущения!
Мне было жарко, душно, кожа прилипала, но так не хотелось тревожить его сон. Сейчас начнутся звонки, сообщения, и его лицо снова станет каменным… А мне так хорошо сейчас.
Артур что-то шепнул и перевернулся на бок, чем я и воспользовалась. Выскользнула из плена его рук, натянула его футболку и на цыпочках начала обходить комнату.
На всех кубках было его имя. На всех!
Бокс, карате, спортивная гимнастика… А в стеллаже за стеклом висела детская хоккейная форма, подпираемая сломанной клюшкой. Краска облупилась от прошедших лет, но до сих пор отчетливо читалась его фамилия.
Чёрт, я ведь совсем ничего о нем не знаю… Он что, вырос в этом городе? Мы что… Мы жили в одном доме? Откуда все эти трофеи? Я стала перелистывать грамоты, утопая в широкой географии страны. Там и Москва, и Питер, и Казань…
Ничего не понимаю.
Обернулась, но Артур так крепко спал, что тревожить его не хотелось. Задернула плотную портьеру, чтобы солнце не било ему в глаза, и вышла из комнаты.
Квартира была точной копией нашей, только в зеркальном отражении. Другие комнаты были с шикарным ремонтом, дорогой мебелью, на стенах висели картины знаменитых современных художников. Оттого оазис детского мира бросался в глаза ещё сильнее. Старик Козловский словно заморозил воспоминания о сыне… Или закрыл их навсегда.
— Чёрт, — прошептала, оценив масштаб бедствия на кухне. Выкинула мясо, высохшее за ночь до состояния подошвы, прибрала следы разгула стихии и включила кофемашину.
И опять это ощущение, что я дома. В своей квартире, конечно, было бы попривычнее, но и здесь я не вздрагиваю от звуков. У порога так и остался стоять неразобранный пакет продуктов, доставленный курьером. Часть уже оказалась непригодной, но из остатков можно приготовить вполне приличный завтрак.
Этим я и занялась…
Включила телевизор, по которому уже начинали крутить старые советские фильмы, готовя население к монотонной рубке оливье под «алкоголика из Москвы».
— Боже! Что я слышу? Омлет! — Артур похлопал себя по животу и потянулся, в привычном жесте хватаясь за турник, установленный в проёме.
И даже это он делал совершенно превосходно… Засмотрелась, медленно переступая с ноги на ногу, потому что бесконтрольная волна тепла заструилась по венам, будоража кровь.
И стало так неловко… Казалось, он читает меня, как открытую книгу! Смущение, неловкость — всё как на ладони. И не осталось ни одной тайны… Вот и сейчас Артур усмехнулся и спрыгнул со снаряда, выжидающе застыв у двери.
— Доброе утро, — я улыбнулась и сделала первый шаг навстречу своему мужу.
Звучит так странно… Произношу в мыслях, и тепло разливается.
— Привет, Зорь, — Артур обнял, чмокнул в макушку и прижал крепко-крепко. — У меня шея не двигается. Признавайся, лупила меня всю ночь?
— Нет, просто диван крошечный. Садись, завтракать будем.
— Вообще-то это я должен готовить. Жена у меня коварная… Шантажом и угрозами перевоспитывает. Делает из обычного мужика тряпку, полную романтики и тягучих слюней, — Артур нагло прошелся по моему бедру, а обнаружив отсутствие белья, зарычал…
— Успеешь ещё блеснуть кулинарными способностями, потому как вчера стейк мы так и не попробовали.
— М-м-м-м-м, — Артур забрал мою чашку кофе. — Ну? Какие планы?
— Ну, раз ты спрашиваешь, значит, они есть у тебя? — я разложила завтрак по тарелкам, поставила в центр круглого стола и распахнула шторы, впуская утренний свет. — На работу я опять опоздала… Напишешь записку для Кристины?
— Напишу, — он закивал и стал со скоростью света уплетать обычный омлет с луком, зеленью и сыром. — Мне в Москву надо. Зорь, правда…
— Понимаю, — я тяжело вздохнула. — Когда летишь?
— У меня два билета, — Артур кивнул на дверцу холодильника, к которой магнитом были прикреплены две распечатки. — Вылет после обеда, поэтому решение за тобой. Мы можем улететь сегодня, встретить Новый год, а там решить, как же нам теперь быть.
— Козловский, а вот ты чего-нибудь вообще боишься? — я улыбнулась, наблюдая не за холодным бизнесменом, а за взъерошенным и мегасексуальным мужчиной, на безымянном пальце правой руки которого поблескивает кольцо.
— Боюсь… Разница в возрасте у нас, Зорь, приличная. Могу разочаровать быстрее, чем ты думаешь, — Артур сыто откинулся на спинку стула, приоткрыл форточку и закурил, с благодарностью принимая новую порцию кофе. — А ты?
— А я боюсь, что ты посадишь меня на цепь и будешь изредка радовать дорогими ништячками и хвастать перед партнёрами. Это все, чего я боюсь… И ещё, Козловский, такие, как ты, не стареют… Они просто посыпают голову серебром, а перешагнув рубеж, пересаживаются с мерина на сверкающий байк и дают жару молодым и не совсем дерзким, — я рассмеялась и закинула под столом ноги прямо ему на колени. — Что ты прибедняешься?
Артур сжал мои ступни, стал разминать пальчики, ласково проскользил по подъему, пробираясь к икрам.
— Ну, тогда выходит, что нам обоим нечего бояться? И в чем же проблема?
— Не знаю… Мне нравится наша фирма, нравятся мой кабинет и коллектив…
— Филиал закроется через месяц, — вдруг резко обрубил он. — Я приехал, чтобы передать Кристине уведомление.