Страница 3 из 35
3
Муж хмурится, как будто я сказала что-то непонятное, хотя на самом деле всё очень просто.
Слишком просто.
Он смотрит на меня так, словно пытается нащупать скрытый смысл, подвох, которого нет. Как
будто я загадала загадку, а не задала прямой, простой вопрос.
– Каким именем я тебя назвал? – спрашивает он в недоумении, которое кажется неискренним.
Внимательно смотрю на него и вздыхаю.
Наверное, где-то глубоко в душе я даже прощаюсь с ним, потому что не имею права удерживать
его в браке, который ничуть не похож на то, о чём мы мечтали и что планировали.
– А как ты думаешь, Дима, какое имя ты мог сказать, обнимая женщину во сне? – спрашиваю
спокойным, ровным тоном. Без истерики, без обвинений.
Его лицо тотчас меняется, становится суровым, даже, наверное, злым. Словно я перешла
невидимую черту допустимого. Его челюсть напрягается, губы сжимаются в тонкую линию.
– Твоё имя, Наташа. Только твоё и ничьё больше. – Он говорит это жёстко, резко, будто
отсекает все другие варианты ответа. А потом добавляет ещё грубее. – Неужели я заслужил,
чтобы ты во мне сомневалась?!
В его голосе появляется металл. Это уже не объяснение, не защита, а нападение. Перевёрнутая
ситуация, в которой я внезапно оказываюсь виноватой.
– Посмотри мне в глаза и скажи, что я не был тебе хорошим мужем все эти годы! – требует
Дима с вызовом в голосе.
Вот он, аргумент, против которого, по его мнению, невозможно возразить.
В браке такое случается. Один из супругов нарабатывает очки за хорошее поведение и добрые
дела, а потом надеется, что в счёт этого ему будет дана скидка в виде прощения за
последующее плохое поведение.
Это не злой умысел и не грубый расчёт, а, скорее, негласное соглашение, согласно которому
забота становится валютой, а терпение – вкладом под проценты.
Увы, со мной этот номер не пройдёт. Когда речь идёт о доверии и верности, я не раздаю
скидки.
Хотя, конечно, признаюсь, мне сейчас неловко, потому что после аварии муж и правда делал
для меня очень многое. Я всё помню, и моя благодарность никогда не иссякнет.
Но это не значит, что я позволю себя обесценить.
– Ты был замечательным мужем, Дима. Ты помог мне пережить очень страшный период в моей
жизни и сохранить себя.
Я говорю это спокойно, без надрыва. Это факт, который я не собираюсь отрицать. Я
действительно благодарна мужу. Возможно, именно поэтому мне так важно сейчас не предать
себя.
– Именно благодаря твоей помощи я способна оставаться верной себе, что и делаю сейчас, –
добавляю, встречаясь с ним взглядом.
Он ничего не говорит, только сжимает зубы.
Извини, дорогой, но если ты думаешь, что заранее заслужил прощение за предательство, то
очень ошибаешься.
Какое-то время смотрю на него, потом повторяю вопрос.
– Как ты думаешь, чьё имя ты сказал во сне?
Дима щурится, в его глазах сверкают всполохи гнева. Значит, обижается на то, что я не
отреагировала на его аргумент «должным» образом. Ничего, переживет.
– Оля, Таня, Маша, Зина, какое угодно, – отвечает напряженным тоном.
– У тебя столько подружек? – Изгибаю бровь.
– Нет, у меня вообще нет никаких подружек. Иногда людям снятся сны, которые совершенно
нереальны. Может, я во сне летал с драконами!
– В таком случае это были не драконы, а одна особая драконица, о которой ты говорил с
нежностью и при этом обнимал меня. – Мне не хочется больше играть словами, поэтому
спрашиваю. – Кто такая Алёнка?
Муж резко выдыхает и откидывается на спинку стула.