Страница 2 из 35
2
Я не шевелюсь.
Даже не дышу.
Чужое женское имя холодит кожу как сквозняк.
Алёнка.
Муж счастлив сейчас. Он расслаблен, улыбается, обнимает, ласкает… не меня.
Мне кажется, что в комнате становится меньше воздуха.
Или на моей груди внезапно появляется что-то тяжёлое. Гранитная плита.
Лежу и смотрю в потолок. Считаю вдохи. Один. Два. Три. Сердце стучит где-то в горле. Я не
думаю о том, что, кажется, муж мне изменяет. Эта мысль слишком большая, чтобы поместиться в
мой разум вот так сразу. Сначала приходит другое – ощущение, что меня вынесли из собственной
жизни и поставили где-то в стороне, как лишний предмет.
Я не плачу, не паникую. Просто лежу и слушаю спокойное дыхание мужа. Он больше ничего не
говорит, не смеётся, однако незнакомое женское имя остаётся между нами, как третье тело под
одеялом.
Когда я понимаю, что не смогу уснуть, аккуратно выбираюсь из кровати. Пол холодный. На ночь
мы выключаем отопление, и воздух холодит кожу.
Машинально накидываю кофту, беру трость – она стоит у тумбочки, как напоминание о том, что
я всё ещё не вернулась в «норму» после аварии.
Я ненавижу это слово.
Что такое «норма»? Кто вообще с ней сталкивался?
На кухне я ставлю чайник, просто потому что не могу придумать ничего другого, чем можно
себя занять. Мне холодно. Выпью ромашковый чай, заодно успокоюсь.
Да и я замёрзла, надо бы согреться.
Или нет, наоборот, мне жарко.
Я потерялась в шоке и не могу разобраться даже в собственных ощущениях.
Внезапно понимаю, что меня бросает в пот. Ладони влажные, сердце колотится так, будто я
пробежала марафон.
Опираюсь на столешницу и жду, когда паника отпустит.
Если муж мне изменяет, то… наверное, я не должна этому удивляться.
Наверное, он даже имеет на это право.
Полтора года назад я очнулась в реанимации.
Авария была быстрой и неожиданной, как и всё, что ломает жизнь. Удар машины, крик, белый
свет. Потом операционная, высокие потолки, чужие руки. Боль, боль, боль. Сон.
Перелом костей таза и бедра.
Врачи говорили очень много, использовали непонятные слова. Я поняла только одно: мне
предстоит длительная реабилитация.
Дима был идеальным мужем. Он не отходил от меня, делал со мной упражнения, учился
перевязывать, готовил вкусную еду…
Ладно, не вкусную, а едва ли съедобную, но попытка засчитана.
Он обнимал меня, когда я плакала, терпел мои срывы и моё молчание. Ни разу не сказал, что
ему тяжело. Ни разу не показал раздражения или нетерпения.
Я смотрела на него и думала, что мне невероятно повезло.
Мы женаты пять лет. До аварии мы ездили в походы, в горы, часто ходили в клубы, на
вечеринки, в гости, на концерты…
Мы были в постоянном движении.
Мы собирались завести ребёнка.
А потом случилась авария. Полтора года назад.
И всё изменилось.
Мы стали парой, которая смотрит телевизор по вечерам. Которая гуляет в парке в дневное
время, муж везёт жену в инвалидной коляске. Время от времени, когда у меня были силы, мы
выбирались в кино или в театр, но редко.
Полтора года назад наша жизнь была поставлена на паузу.
Теперь мне уже намного лучше. Я всё делаю сама, хожу, хотя и с тростью. Врачи говорят
«прекрасная динамика». Но каждый шаг всё ещё даётся телу как отдельное решение. Я быстро
устаю, не могу гулять вечерами.
Я не та женщина, с которой Дима познакомился чуть больше пяти лет назад и которую полюбил.
А это значит, что обещания, которые мы дали друг другу, недействительны.
Чайник щёлкает. Я наливаю воду, бросаю пакетик ромашкового чая в кружку, заливаю кипятком и
сажусь за стол. Кутаюсь в плед.
Руки дрожат. Я думаю не о Диме, а о себе. О том, что не имею права злиться.
Если у мужа есть другая женщина, то я понимаю, почему и как это случилось. Дима выходил
меня, выстрадал случившееся вместе со мной. Если он нашёл себе новое, гарантированное
счастье, то я не имею права ему мешать.
Это самая страшная мысль. Не ревность. Не обида. А тихое согласие внутри. Я действительно
изменилась. Женщины, которую Дима полюбил, больше нет.
Мы познакомились в походе, на горном склоне. Заключили пари, кто быстрее спустится вниз. Я
выиграла, потому что это было моё третье восхождение, и я знала секретный короткий путь.
С тех пор мы не расставались.
Мы ездили по всей стране, ни минуты не сидели спокойно.
Мы горели.
А теперь…
Смотрю на свои ноги, на лежащую на соседнем стуле трость, и мне кажется, что я заранее
проиграла борьбу за моего мужа.
Борьбу, в которую даже не собираюсь вступать.
Делаю глоток чая, когда слышу шаги. Щёлкает выключатель в коридоре.
– Наташ? – Голос мужа хриплый, сонный. Он появляется в дверях кухни и сразу
останавливается. Его взгляд цепляется за плед, за мою позу, за трость на стуле. За всё
сразу. – Что случилось? Тебе плохо?
Я отвечаю не сразу. Смотрю, как пар поднимается от кружки и исчезает. Как и всё остальное –
исчезает, если долго смотреть.
– Ты обнял меня во сне и назвал именем другой женщины, – говорю спокойно.