Мажор

— Приготовили двойные листы, — негромко сказал один из членов экзаменационной комиссии, пока «скептик», идя по рядам, раздаёт листки с вопросами, — подписываем! Напоминаю, черновики тоже подписываем и потом сдаём. Оценки за них не ставятся, но нам нужно понимать ход ваших мыслей.

Подписав, бегло пробежал глазами задания, немного потея — не то от жары, не то от волнения, не то от всего разом. В знаниях я уверен, но блин… возраст такой, что краснеть, бледнеть, потеть и волноваться на ровном месте, это в прошивке! А здесь и повод есть…

' — Да ничего, в общем, такого', — быстро успокоился я, решая в уме задачу по геометрии. Собравшись было записывать ответ, спохватился, и сперва вывел всё на черновике, не зря же нам говорили о них?

Ещё раз проверяю… да, всё точно! Ну, на чистовик…

Комбинаторная задача… ну, тоже не сложно. На доказательство…

А вот задача со «звёздочкой» заставила чуть задуматься. Ничего, кажется, сложно, но…

' — Ага! Вот здесь подвох…'

Записав последнюю задачу на чистовик, ещё раз проверил всё, глянул на часы.

' — Это что же, меньше тридцати минут прошло? Быстро! Впрочем, чего это… это ж школа, и даже не выпускной класс!'

— Закончил, — сообщаю негромко, подняв руку с листком. Ах, как на меня посмотрели остальные ребята…

Здесь и неверие, и скепсис, и неприязнь, и весёлое пренебрежение к человеку, который сдался…

… ну, так они думают.

— Уже? — педагог, судя по всему, думает так же, — Не вставай, подойду.

Взяв мои листы, он уселся за стол, мельком гляну в них…

— Хм…

Ещё раз хмыкнув, он почесал нос и нахмурился, проверяя решения.

— Гляньте, Николай Николаевич, — негромко сказал скептик, передав мои листки другому экзаменатору.

— Мы этому способу не учим, Сергей Григорьевич, — удивился тот, на какое-то время подняв на меня взгляд.

— Верно, — согласился скептик, он же Сергей Григорьевич, — но традиционным способом Ильин тоже решил, видите?

— Хм…

Листки пошли по рукам, и каждый счёл своим долгом хмыкнуть и оглядеть меня.

— Пожалуй, не будем тянуть, коллеги, — задумчиво сказал Сергей Григорьевич, — я понимаю, что устные опросы у нас по плану завтра, но…

— Не будем, — согласилась восточного вида женщина, — мне даже интересно стало.

— Ну-с, молодой человек… — начал председатель комиссии Константинов, — приступим!

Начав со школьной программы, минут через десять экзаменаторы вошли в раж.

— … существует ли бесконечно много простых чисел вида 4n+3?

— Да.

— Докажите!

… доказываю.

Ещё минут через двадцать председатель замолк, снял очки и принялся яростно их протирать.

— А могли и упустить, — негромко констатировал он.

— Хм…

— Скажите, а что вы сейчас читаете? — поинтересовалась женщина.

— Готфрид Харди, — я мало что не шаркнул ножкой, заалев ушами, — в букинистике набрёл, ну и…

— Что именно? — подался вперёд Николай Николаевич Константинов.

— «Апология математика» и «Введение в теорию чисел»

— Ага… — озадачился председатель, — я всех букинистов знаю, не мог бы пропустить! Да что я…

— В Париже, — я смутился ещё сильнее, — жил там с родителями, ну и… все карманные деньги, вместо мороженого.

Не вру, к слову! Потом, правда, жалел… и думал, что в Москве продам желающим, отбив все деньги многократно, но вот, вышло вот так… Мог ещё взять «Фейнмановские лекции по физике», даже думал тогда, чисто на перепродажу — в «Бауманке» бы с руками оторвали, но денег пожалел… а сейчас жалею, что пожалел!

— Ага… — повторил председатель, снова принимаясь протирать очки, — понимаю вас, молодой человек, сам бы… На французском?

— На английском, — краснеть уже дальше некуда, но я сумел… — потому дёшево и купил.

— А вы, значит, на английском читаете? — заинтересовалась Нина Ахметовна, переглянувшись с председателем.

— Ну… английский и французский — свободно, немецкий с запинкой, — ответил я, и, будто оправдываясь, добавил, — мама переводчица, с детства учила.

— В оригинале, — задумчиво усмехнулась Нина Ахметовна, — полагаю, Лидия Михайловна и Альберт Анатольевич будут рады.

— А всё же… — медленно протянул Сергей Григорьевич Роман, — почему невозможно решить общее уравнение пятой степени в радикалах?

— … что такое группа?

— … чем отличается конструктивное доказательство от доказательства существования?

— Хм… — председатель комиссии снов протёр очки, — а как у вас, молодой человек, с гуманитарными предметами? Не считая языков, разумеется?

— Впереди школьной программы, — осторожно отозвался я.

— Ясно… что ж, выйдите и подождите за дверью.

— Ну что? — кинулась ко мне мама, — Сдал? Срезали? Почему так быстро?

— Вроде сдал, — вяло отозвался я, присаживаясь на подоконник, — просто раньше остальных решил.

* * *

— Ну что, коллеги, ваши мнения? — поинтересовался председатель, когда дверь за мальчиком закрылась.

— Восьмой класс ему не нужен, — покачала головой Нина Ахметовна, — да вы и сами поняли, когда начали гонять по первому курсу ВУЗа.

— Ну… нет, это точно нет! — тихо, но решительно отозвался Сергей Григорьевич, — Комиссия ГОРОНО, это… да вы и сами знаете, коллеги. Вундеркиндов они только на бумаге любят, не стоит привлекать слишком много внимания.

— Но всё же… — Нина Ахметовна задумалась, постукивая ручкой по столу, — может, в девятый? В 9-й «А» добор проводим, там трое вместе с родителями уехали в Израиль.

— Да, — суховато усмехнулся Марат Сергей Григорьевич, — этот в Израиль точно не поедет.

— Нет-нет… спохватился он, повернув голову к молчаливому коллеге, — не поймите меня неправильно, Вениамин Иванович, но все эти отписки, оргвыводы, проработки, постановки на вид за недостаточное патриотическое воспитание… Вы ж сами говорили, что утонули в этой бюрократии.

— Девятый? — задумался Вениамин Иванович, — А пожалуй! На физико-математических олимпиадах он точно не потеряется, да и языковые…

— Лидия Михайловна и Альберт Анатольевич такому ученику больше нас обрадуются, — усмехнулся Николай Николаевич, — а то вечно плачутся…

— Ну что, все согласны? — на всякий случай спросил председатель комиссии, и, дождавшись утвердительного бормотания, вышел в коридор, затворив за собой дверь.

* * *