Мажор

— Я уже с Мишей поговорил, — продолжил он, вручив маме кофе со сгущёнкой, — а теперь уже официально записать надо. Ещё раз… никаких проблем у мальчика нет и не предвидится! Ситуация совершенно понятная, как по учебнику.

— Вот же… — усмехнулся он невесело, — фильмов гонконгских насмотрелись придурки, и всерьёз эту белиберду восприняли! А потом удивляются, а чего у нас с СССР каратэ запрещают?

Глава 17

Друзья. Разговоры по душам

— Осторожно, двери закрываются! Следующая станция…

— Уф-ф… проскочили, — выдохнул Гена, отходя в сторону от напирающей толпы, — вот это пробка! Вроде и не вечер ещё, а народищу!

— Задержка была, — пояснил Валера, вкусно грызя яблоко, — будете? Свойские, с дачи, в этом году первый урожай.

— Давай, — я, не чинясь, взял яблоко, обтёр о рукав и вгрызся. Так себе… но раз «свойские», то критиковать нельзя, тем более когда угощают.

— Не откажусь, — покосившись на меня, согласился Гена, принимая своё.

— Под поезд кто-то попал, — понизив голос, сказал Валера, — вот отправление и задержали.

— Дела… — покачал головой Гена, — но ты-то откуда в курсе?

— Слышал, — пожал плечами кудрявый блондин, — здесь словечко, там…

— Тебе бы в разведке работать, — усмехнулся Гена, — здесь, там… и в курсе всего.

— Не-а… — отмахнулся Валера, — не хочу. Подписки, секретность… ну его! У меня брат двоюродный служил, понятно, что воевал, а где и как — нельзя говорить! ВЧ номер такой-то, и всё, а в боку — шрам от пули. И нет, не Афган, а где, даже не намекает, секретность такая, что сесть можно. Получается, что вроде и герой, а похвастаться нельзя, и в военном билете никаких отметок.

— Да, неприятно, — согласился я, хотя по правде, главное здесь не в том, что похвастаться нельзя, а в отсутствии записей в военном билете. Это получается, что человек воевал за интересы государства, пострадал, и… ничего? Даже если есть какая-то награда, то секретная, в сейфе, и не факт, что у него. А главное — ни тебе привилегий при поступлении, ни в очереди на квартиру, ни поездок в санаторий. Нет, что-то в этой секретности есть тупое…

— Шевели поршнями! — ткнул меня в спину какой-то нетрезвый пролетарий, обошёл и тут же застрял, уткнувшись в грузную тётку с массивными матерчатыми сумками. Он попытался подвинуть её, но женщина, в отличии от нас, молчать не стала, весьма громко и эмоционально поведав окружающим о невоспитанных хамах.

Пока мы поднимались на эскалаторе, Валера всё время что-то говорил, но я ещё в поезде по пути в Артек научился воспринимать это как фоновый шум, вычленяя, по мере необходимости, только главное.

— Ты как радио «Маяк», — подколол его Гена, — круглосуточное вещание. Включил радиоточку, и слушай.

— Есть такое, — не обиделся Валера, — а что, ерунду говорю?

— Да нет, — признал крепыш, — в основном интересно даже. Просто удивительно, как ты не устаёшь.

— Не поверишь, — Гена повернулся ко мне, — но он даже во сне не замолкает! Всё время разговаривает с кем-то, даже песню как-то пел, про «Красных кавалеристов». Мы же в одном отряде были, и даже в одной комнате, так я в первый раз испугался — думал, случилось что-то, а потом привык, ничего.

— Меня родители даже к врачам водили, — засмеялся блондин, — справку дали, что я нормальный! Так-то!

— Давно я не был на Таганке, — сказал Валера, когда мы вышли, и тут же закрутил головой, — всё некогда!

— Да уж куда там, — согласился я, — сколько у тебя секций и кружков? Я со счёту сбился, а когда подсчитать попытался, то вышло, что у тебя с сутках не меньше тридцать часов.

— Где-то так! — рассмеялся он, — А вообще я в школе договорился, меня отпускают. Я ж постоянно на каких-нибудь соревнованиях от школы выступаю, так что на физру просто не хожу, да и некоторые предметы, типа истории, заранее сдаю. Ну или потом хвосты подчищаю. Так-то я хорошо учусь, но неровно.

— У нас не так, — покачал головой Гена, — МИДовская школа… Не сказать, что прям строем ходим, некоторые поблажки есть, но отпрашиваться каждый раз только через родителей, и чтоб повод был серьёзный.

— Впрочем, — усмехнулся он, — когда родители серьёзные, то любой повод таким становится. Я не злоупотребляю — говорят, таким пометки в личном деле ставят, а из-за ерунды карьерой рисковать, ну его!

— Кстати, — он повернулся ко мне, — передай своей маме спасибо за репетитора, отлично инглишь даёт! Базу, со всеми этими глаголами, в школе хорошо преподают, но хочется же побольше и получше! Я ж в классе комсорг, и что-что, а учиться должен так, чтобы быть в числе первых.

— Да… — он чуть помялся, — ты не мог бы иногда подтягивать меня? Дополнительно? Не подумай, репетитор отличная тётка, но иногда хочется спросить что-то такое… ну, более молодёжное, что ли…

— Легко, — кивнул я после почти незаметной паузы — с Геной я дружу через Валеру, мы не то чтобы прям близки, — телефоны у нас есть, созвонимся. Часто не обещаю, сам занят по самые уши, и с точным графиком тоже не факт, что выйдет, а раз или два в неделю, как созвонимся, можешь просто приезжать. У меня Пеппи повадилась тусоваться, а где одна, там и второй.

— Пеппи? — переспросил Валера, — Общаетесь?

— Ну да. Я… хм, усестрил её, что ли, а она, в благодарность, решила на мне жениться.

— Девочки же замуж выходят, — осторожно возразил Гена.

— Это ты Пеппи не знаешь, — парировал я, на что Валера самым натуральным образом заржал.

— Так что приходи, — продолжил я, — уровень английского у вас примерно одинаковый, будете разговорный английский тренировать.

— Я бы тоже напросился, — вздохнул Валера, — но как бы время найти…

— Одинаковый? — ревниво переспросил Гена, — Ей сколько, десять?

— Одиннадцать недавно исполнилось. А так… она же музыкант, и учится в школе при Московской консерватории, а там не только музыку, но и языки преподают очень сильно. Ну и занятия музыкой, они с языками очень хорошо ложатся. Представь только, что ты в голове не один десяток музыкальных произведений должен держать, да без единой фальшивой ноты, да ещё и слух музыкальный. Здесь и память, и произношение.

— Ну да, не подумал, — согласился Гена, — Кстати, ты тогда в поезде, да и потом, в лагере, мне несколько дельных советов дал, может и сейчас что подскажешь? Ты ж знаешь, я по партийной линии пойти хочу. Школа правильная, языки, комсорг, все дела…