Страница 7 из 74
Гирт держался у стены, чуть расставив ноги, будто уже застолбил это место. Ладонь его поглаживала костяшки. Он не просто злорадствовал, а был рад. Эсса стояла поодаль, взгляд её прошёл по мне, лишь по моему мешку и Кайру. Потом она быстро опустила голову. Лиара держалась ближе к центру, и в её лице ничего не читалось. Глядела не то настороженно, не то почти с любопытством.
А чуть в стороне, на низкой каменной приступке, сидела Синара Вельт и улыбалась. У дальней стены, отдельно от всех, стояла Бренна. Она прижимала к груди свой узел, а пальцы на нём побелели. Глядела она в одну точку перед собой. Её, выходит, привели раньше и с ней уже успели познакомиться?
— Слушать всем, — обронил Кайр.
Тишина легла сразу. Он даже не повысил голоса.
— Эти шестеро переведены в класс Второго Круга.
Кто-то у стены негромко хмыкнул.
— Переведены — не значит равны, — продолжил Кайр. — Завтра у них первый урок Севры Ясной Черты. Послезавтра второй. Неделю с ними будет работать Севра, Бранн, Карн и Эстер. Открытие гнёзд, укрепление источника, освоение техник. Пока это не завершено… никаких дуэлей, травм и долговых вызовов.
Гирт у стены чуть скривился.
— Кто сорвёт подготовку, — ровно добавил Кайр, — ответит перед Ровэном Безмятежным Берегом.
Синара закатила глаза.
— И не важно откуда вы и кто стоит за вашей спиной, — старший ученик это заметил и произнёс специально для неё.
Зал притих плотнее. Имя главы школы напрягло всех, кроме Вельт.
— Пока гнёзда не открыты, а техники не легли, — закончил он, — они не полноценные Стебли. Они проросшие Листья. Не больше.
Синара на своей приступке улыбнулась ещё шире. Кайр назвал это как границу между тем, что мы прошли, и тем, до чего не дотянулись.
— Комнаты вам выделит старшая класса, — добавил старший ученик. — До того вещи держите при себе. Самовольно мест не занимать.
Если меня поселят не там и не с кем, где можно спрятать вещи… придётся искать угол ночью в новом классе, среди тридцати чужих. Мешок на плече потяжелел ещё сильнее.
— От вас ждут успехов, — развернулся Кайр и вышел.
Дверь за ним притворилась мягко. Воздух внутри тут же переменился. Пока старший ученик стоял в зале, чужие источники держались ровно. Едва он ушёл, со всех сторон навалилось внимание и давление. В Нижнем Клине перед дракой было проще. Там хоть понятно, откуда полезут.
Тавр сдвинулся ближе ко мне на полшага. Обида обидой, а в беде он держался рядом. Варис уловил это и тоже подался ближе. Одр не двинулся, но вдруг очутился так, чтобы видеть обе стороны зала разом. Сарн заметался взглядом, не понимая, куда ему деться.
— Вот и они, — обронила Синара.
Все взгляды собрались к ней. Она поднялась с приступки неспешно. Маленькое женское тело расправило плечи. Она зачем-то подтянула перчатки и шагнула к нам.
— Новые Стебли, — произнесла она мягко, почти приветливо. — Как быстро у нас нынче растёт грязь. Ещё утром Листья, а теперь уже почти люди.
Кто-то засмеялся.
— Мы ведь волновались. Правда. Гадали, сколько вас в итоге пройдёт. И, о чудо! — Она обвела нас взглядом и задержала его на Сарне. — Прошли почти всех. Щедрый день, ничего не скажешь. Небо сегодня кормит с ладони даже тех, кого обычно гонят с порога.
Сарн налился краской, но рта не раскрыл.
— Только есть одна вещь, — продолжила Синара, неспешно ступая к нам, — которую вам, наверное, забыли объяснить. Стебель — это не тот, кому сунули пилюлю. Не тот, кого учитель за руку провёл через прорыв. Не тот, кому школа подложила землю под ноги и велела расти.
Пауза. Серебро в косе погасло вместе с её остановкой.
— Стебель — это тот, кто пророс сам. Через чужие кулаки. Через страх. Через голод. Через старших, которые не отходили в сторону, когда ты падал. — Она кивнула на Гирта, на тех, кто держался у стены. — Здесь каждый заплатил за место. Кто кровью. Кто костями или долгами, о которых Листьям лучше не знать. А вы пришли после второй, весьма дорогой пилюли. Школа крайне щедра…
Всё что она перечислила… мы все заплатили свою цену. Вот только Синара перевернула всё так, будто они выше нас. Наша боль и кровь не в счёт, раз за ней стояла школьная пилюля. Тавр сжал кулак так, что руки издали скрипящие звуки. Видимо вспомнил, как был мешком для битья у Стеблей.
— Он, и ещё тот и вот тот… — перечислял сын дружины шёпотом, кивая на лица присутствующих. — Эти шалхи… больше всего хотели меня сломать.
Он даже дёрнулся чуть вперёд, но тут же ударился в мою спину. А ещё запыхтел так сильно, что мои волосы на затылке начали шевелиться.
— Первая ступень Ростка, — продолжала Синара, не глядя на Тавра. — Как мило. Вы, верно, думали, что вас поздравят? Что кто-то запомнит ваши имена? Что Лист, сумевший не сгнить, уже Стебель? — Она, будто наслаждалась собственным голосом. — Не обижайтесь. Для Листьев это и впрямь праздник. Маленький, грязный, школьный праздник. И думается мне, что последний.
— Отрыжка шалха, — выдавил Тавр одними губами мне в спину.
— Тихо, — шепнул Варис.
Она не услышала.
— Лучше я выпью яд, чем буду слушать эту набитую всякой дрянью дуру, — всё ещё шептал храбрый сын дружины.
— Хотя нет. Я несправедлива. — Синара остановилась напротив меня, но обращалась всё ещё ко всем. — Сегодня у вас правда мог быть праздник. Вы все прорвались. Даже, говорят, почти без плача. Вас могли бы похвалить. Эстер мог бы назвать вас приемлемыми. Для таких, как вы, это много.
Тишина в зале сделалась плотнее.
— Но потом… один деревенский сунул руку в чашу и всех удивил, — обронила она, — и ваш праздник кончился.
Вот так это и делается? Она не сказала ничего нового. Просто взяла то, что уже лежало между нами, и подняла повыше, чтобы увидели все.
— Не злитесь на нас, новенькие, не мы вам испортили день — продолжила Синара. — Злитесь на него. Без этого Листа… вы сегодня были бы победителями. Маленькими, жалкими, но победителями. А так — вы просто те, кто стоял рядом, когда небо решило показать фокус.
Краем глаза я ловил лица ребят. Тавр резко глянул на неё, потом на меня и отвёл взгляд. Лицо у Вариса, словно отвердело. Сарн уставился на меня в открытую и со злостью, а Бренна опустила глаза в пол.