Страница 62 из 74
Глава 13
— Узнаете, — хитро улыбнулся Кайр и вышел.
— Подожди! — помчался за ним Тавр. — Расскажи!
Кайр ушёл, дверь хлопнула, и мы остались одни, каждый уже представлял себе что-то особенное. Огляделся и не заметил Тавра, он что, за ним убежал? Сын дружины вернулся достаточно быстро и с недовольным лицом.
— Молчит как шмыг… — выдохнул он, привалившись к косяку. — Улыбается и молчит. Весело понимаешь ему. Я его до самой лестницы вёл, а он мне ни слова не сказал, а потом выдал что-то про погоду.
— Про какую погоду? — удивился Варис.
— Про хорошую! — Тавр взмахнул руками и тут же поморщился. — Он сказал, что дни ясные. Ясные, понимаешь? Я его про занятие, а он мне про небо.
Сарн хмыкнул:
— Значит, будет какая-то гадость.
— Почему это сразу гадость?
— Потому что хорошее нам объявляют сразу.
— Особое занятие почти в самом конце у Севры… — произнёс Варис медленно. — Должно быть, что-то полезное или нет.
— Ты умеешь испортить любую радость, — обронил Тавр.
— Я не порчу, а считаю.
Одр в углу поднял голову.
— Пилюли, — сказал он.
В комнате притихли.
— Чего? — Тавр повернулся к нему всем корпусом.
— Кайр улыбался как торговец, — Одр пожал плечами. — Так улыбаются, когда собираются что-то дать. И потом попросить за это вдвое.
Все задумались. У меня одно зелёное ядро и горсть серых. Семнадцать дней до Последнего Ветра, и часть из них уже сгорели: один в лавке и ходах, второй во дворе и два дня легли в лечебной, если считать с тем днём, когда мы дрались. Выходит, тринадцать дней до того, как откроют западные ворота и синий навес школы Пути. Я смогу зайти туда за два зелёных ядра, которых у меня нет.
А ещё экзамен, который будет после…
Пальцы сами тронули щиколотку через сапог. Метка отозвалась холодом. Схрон на месте, и мой мешок в нём.
— Рейланд, — окликнул Варис. — Ты нас вообще слышишь?
Поднял на него взгляд.
— Слышу.
— И что скажешь про занятие?
— Что до него надо дожить.
Тавр застонал и рухнул спиной на кровать, раскинув руки.
— Вот за что я тебя люблю, Рейланд… Ты умеешь поднять настроение лучше всех… Не общайся больше с Одром, он на тебя плохо влияет.
* * *
Двенадцать дней слиплись в один.
Каждое утро было одинаковым с его непроглядной темнотой, пробирающим холодом и мокрым от ночной сырости камнем под подошвами. Тавр привычно ругался на всё сразу — на школу, на Карна, на собственные сапоги и, конечно же, больше всего на меня. Поэтому этот двенадцатый день совершенно ничем от остальных не отличался.
Рубаха на сыне дружины промокла насквозь и прилипла к груди, а волосы облепили лоб. Дышал он широко, ртом, и с каждым выдохом из него выходил тонкий пар. Сарн сидел рядом, уронив голову на согнутые колени. Он не жаловался вслух. Просто дышал.
— За что? За что он меня так ненавидит… — спросил Тавр, глядя в небо.
Сарн попытался поднять голову, но у него не вышло, поэтому он прямо себе в колени простонал:
— Тебя он сегодня меньше гонял.
— Откуда знаешь?
— Считал.
Тавр кое-как пересилил себя, чтобы повернуться и непонимающе уставиться на парня.
— То есть меня ещё и унизили несправедливо?
— Нас всех несправедливо.
Тавр обдумал это, глядя в небо, и, кажется, остался доволен. Варис стоял у стены и вытирал ладони о край накидки. Ему тоже было тяжело, просто он предпочитал разваливаться стоя.
— Когда вы успели подружиться? — спросил он.
— Не твоё дело, — ответили оба разом.
И тут же переглянулись с одинаковым отвращением.
Бренна, сидевшая на плите чуть в стороне, фыркнула. Раньше она бы прикрыла рот ладонью и отвернулась, чтобы никто не разглядел шрам.
Одр стоял у столба и разминал запястье и что-то бубнил себе под нос.
— Отдохнули? — спросил я.
Тавр приподнял голову ровно настолько, чтобы найти меня взглядом.
— Нет.
— Тогда ещё один подход.
Они застонали одновременно. Так слаженно, как ни один их приём за эти двенадцать дней и… поднялись.
* * *
В первое утро нашей тренировки мы вышли во двор впятером, и все просто ждали, пока я скажу, что делать дальше.
Спустя время Варис уже сам вёл счёт повторам и объявлял, когда хватит. Сначала он не хотел этого делать, но все выбрали его ответственным. Потому что я крайне часто сбиваюсь, как говорили остальные и заставляю делать слишком много.
Бренна приносила воду и чистые тряпки из женского крыла. Тавр с Сарном спорили о том, кто из них больше пострадал, и выполняли всё, что я говорил. Одр повторял упражнение три раза и на четвёртый предлагал, как его переделать.
Приказов я не отдавал. Просто говорил вслух, что делать дальше.
Рун бы оценил мои старания и посмеялся. Пятеро не лучших войнов, из которых один сам едва держится… Впрочем, Рун водил такую же группу.
Вышел на середину двора, к утоптанному пятну, где земля уже помнила наши подошвы, и повернулся к остальным.
— Корень вы пускаете целиком, — произнёс я. — Все пятеро и так каждый раз.
— Так его и учат, — Тавр развёл руками.
— Севра учит вас стоять, и это вы уже умеете. Сарн, вспомни двор. Гирт наступил тебе на голень. Что ты сделал?
Сарн потемнел лицом.
— Пустил Корень.
— Целиком?
— Целиком.
— И приколотил себя к камню. Ему осталось только ударить.
Он не отвёл глаз и не огрызнулся. Только желваки прошлись под кожей.
— Тавр. Вейд качнулся, будто потерял равновесие. Ты налил Корень в подъём, чтобы вложить всё в Тяжёлую. И оборвать не успел.
— Успел бы, — буркнул Тавр.
— Но опоздал на пульсацию.
Он открыл рот, подумал и закрыл.
— Корень нужен не для того, чтобы врасти, — продолжил я. — Его можно использовать по-разному и не всегда в полную меру. Смотрите.
Ноги мои развернулись сами, без мысли. Стопа коснулась камня, и глиф в ней раскрылся на мгновение. Камень будто чуть притянул подошву к себе, а я уже сорвался в сторону, и Корень погас в тот же миг, ещё до того, как опора успела превратиться в клетку. Вышел я на два шага левее и на полшага раньше, чем должен бы.
Повернулся к ним и смотрел. Я не школа и не учитель, могу дать то, что освоил сам. Почему? Хороший вопрос. Наверное, ответ такой же, как и на мою попытку отомстить их обидчикам.
— Вот. Часть меры. Также можно использовать, когда вы бьёте или защищаетесь. Она подходит и для Рваного шага. Полный Корень пригодится, если вас пытаются столкнуть или поднять. — Начал я объяснять.