Страница 28 из 74
По ней один за другим скользнули мелкие знаки. Не входили в Росток, а ложились вокруг, снаружи. Перевёл взгляд на полотно и там появился новый глиф и как мне казалось, он был связан со мной. Пытался в него вглядеться, запомнить на всякий случай, но он ускользал. Ткань ещё раз вспыхнула и погасла.
И тут по спине протёк холодный пот.
Энергетическая нить подошла к источнику вплотную. Туда, где под ровным телом Ростка пряталась вмятина, а во вмятине сидел сектантский знак. Если эта печать сунется глубже, если ей есть дело до того, что во мне живёт, Севра увидит всё… и тогда никакой экзамен уже не понадобится.
Держал дыхание и источник ровным. Нить не сунулась дальше и остановилась.
— Предупрежу, — улыбнулась Севра. — Сказать ничего ты не сможешь, даже если захочешь. Никакое зелье, пилюля и даже сильный возвышающийся не сможет из тебя ничего вытащить. Но если попробуют… ты умрёшь быстрее, чем они хоть что-то узнают.
Проглотил ком, что собрался в горле. Обет был точен. Не грубая цепь на всё живое, а тонкий, выверенный замок, который знал ровно своё место.
— С формальностями покончено, — кивнула Севра, сворачивая полотно. — Теперь ты как все и готов получить наставления и помощь.
Убрала футляр обратно в шкаф, дверца снова ушла в паз без звука. Женщина вернулась к столу и разложила три тонкие пластины. На каждой один вырезанный знак.
— Смотри, — сказала она. — И смотри дольше, чем хочется. Язык неба непослушен. Глаз ловит глиф, а память через пульсацию лепит из него кривую палку. Оттого знаки не запоминают на бегу. Их вбивают повторением, кровью и обетом. Понял?
Кивнул и посмотрел. Первый знак: наклонная черта, круг сверху. Второй: та же черта, круг снизу. Третий: замкнутый круг, а поперёк него ровная линия, будто щеколда легла на дверь.
Приготовился ловить ускользающую форму. Вот держать её не пришлось. Три знака легли в память сразу, жадно и резко. Облизнул пересохшие губы.
— Ты надо мной издеваешься? — чуть повысила голос Севра, когда я опустил голову. — Не строй из себя гения, смотри пока глаза не заслезятся.
— Но я…
— Хочешь, чтобы я всё прекратила? — на меня посмотрели с укором. — Ты уже дал обет, но дальше можешь лишиться остального.
— Понял, — вернул взгляд на глифы и смотрел.
Ждал пока станет достаточно и учитель убедится, что я постарался их запомнить как другие. Время тянулось, а меня не останавливали. Взгляд расфокусировался, пока я думал. Не чужая тяжесть звериной шкуры, не украденный из мёртвых лап режущий удар и не сектантская знак сокрытия. Чистый путь, который кто-то понял до меня. Продумал, выверил и оставил лежать на столе. Бери. Впервые за всё время я получил знания как все остальные.
Я отчётливо понимал, что дальше будет… сложно, но сейчас просто наслаждался этим моментом, о котором мечтал ещё в деревне. Вот они… мои первые человеческие техники. Они добавятся к звериным, к Ростку второй ступени и идеальным характеристикам.
— Запомнил? — Севра прищурилась. — Уже? Так быстро?
Кивнул.
— Не радуйся. — Она отвернулась к пластинам, но я успел поймать, как в её глазах что-то зацепилось за меня. — Запомнить форму можно, а пользоваться ей правильно… совершенно другое дело.
Пальцем она подвинула ко мне первую пластину, ту, что с кругом сверху.
— Глиф — это не техника. Заруби себе это на носу. Глиф — это лишь знак, форма. Техника рождается, когда глиф получает три вещи: место, меру силы и ритм подачи. Одна и та же форма в разных руках даст разное. А в неумелых — не даст ничего.
Она положила ладонь на пластину.
— Этот пойдёт в левую стопу. Техника, которую мы получим из него называется — Корень Равновесия. Мощи она тебе не добавит, не жди. Труднее сдвинуть — да. Подсечка, бросок, рывок, давление плечом, попытка выбить из-под тебя землю — всё это будет вязнуть, если успел пустить корень.
— А чем платить? — спросил я. — У всего есть цена.
Уголок её рта дрогнул, впервые за весь разговор.
— Умный вопрос. Редко его задают вовремя. Ты не сможешь двигаться. Корень держит обе стороны разом, не разбирая. Врос — стой. Пустишь корень не там и не вовремя — умрёшь, приклеенный к месту, глядя, как к тебе идут.
Подвинула вторую пластину, с кругом снизу.
— А вот этот ляжет в кисть и даст тебе две техники сразу.
— Один глиф может дать сразу… две? — поднял на неё взгляд.
— Одна форма, две меры, два ритма. — Она подняла на меня глаза. — Мало силы, резкий выпуск. Рывок. Ускорит руку, оружие, перехват. Не думай, что разгонишься весь. Только линия удара, только она. У нас его зовут Короткой Чертой.
Мой палец замер над знаком.
— А та же форма, но силы больше, и не сразу напитать энергией. Дать. Придержать. Дать осесть. И только потом сорвать. Удар грузнеет, ложится не на всё тело, а в самый край. В кулак, в локоть, в лезвие. Это Тяжёлая Черта. Один глиф. Одно гнездо. Две работы. Перепутаешь меру — не получишь ни одной. А то и кисть себе сломаешь на замахе.
Медленно проглотил. Выходит один глиф, но разные мера силы и ритм может дать сразу несколько техник. А я то думал, как мы с тремя гнёздами получим четыре техники, которые я насчитал у Гирта во время боя с ним.
Вспомнил, что тогда заметил у него. Опора — это корень Равновесия. Рывок в плече — Короткая Черта. Тяжесть в плече — это Тяжёлая Черта. Выходит, осталась ещё одна техника и одно гнездо и я уже знал куда и что он даст.
— Оттого чужой глиф без знания о том сколько нужно энергии и как какой ритм… бесполезен, — продолжила она. — Нашёл ты как-то знак… купил, украл, вырвал у мёртвого — и что? Форма есть, а сколько энергии дать, где придержать, когда отпустить, ты не знаешь.
Перевёл взгляд на последнюю пластину. Замкнутый круг с чертой поперёк.
— А эта в нёбо. Под свод, к самой кости. Покров Равновесия. Через дыхание разводит силу тонким слоем под кожу. Камнем он тебя не обернёт. Смягчит, разложит удар по коже и даст тебе одну пульсацию на ответ. Покрыть можно как всё тело, но тогда эффект ниже, либо участок, но там ты и от лезвия спастись можешь.
Впитывал каждое её слово, пока в голове шла работа. У меня есть Непробиваемость и будет Покров Равновесия. Две защитных техники… Остановил себя на моменте, когда уже начал рисовать в уме свою усиленную защиту.
— Теперь мера, — отвлекла меня Севра, отодвинув пластины. — Без неё эти три знака — мусор. Красивый, но мусор.
Она подняла ладонь. В воздухе над ней вспыхнула тонкая нить силы, короткая, дрожащая и тут же погасла.