Страница 23 из 74
Кайр ещё пульсацию глядел на меня, будто читал всё это прямо с лица, а потом двинулся к телу, присел, оглядел срез на шее, потухшие знаки на клинке, обломок кости у прохода. Пальцы его не коснулись ничего. Двое старших нависли над мёртвым, загородив его от Синары, будто её и вправду надо было беречь от такого зрелища.
— Убрать, — бросил Кайр, не оборачиваясь. — Тело в холодную. Клинок и купольную кость голыми руками не трогать, завернуть и к мастерам.
Один из старших метнулся исполнять. Синара тем временем уже отступила к стене, подальше от крови, и держалась там. Обхватила себя руками, играя ту, кого едва не убили. И играла она хорошо. Плечи вздрагивали ровно настолько, чтобы поверили.
Обернулся к проходу, ища глазами Одра. Но там была лишь пустота. Ни у стены, ни в тени, ни у арки. Ушёл так же тихо, как появился, ровно в тот миг, когда двор наполнился чужими глазами. Свидетель, который видел всё, растворился прежде, чем его успели спросить, что он видел. И почему-то от этого под рёбрами не похолодело, а наоборот, чуть отпустило.
Топот в проходе не смолк. Из него, не спеша, вышел ещё один, и от его источника воздух на дворе просел глубже, ниже всего, что тут держалось.
Эстер Тихий Слом остановился на краю двора, окинул всё одним ровным взглядом: тело, кровь, кость, Синару у стены, меня над лужей. Лицо у него держалось спокойным, неприятным, как всегда. Он не бросился ни к дочери Вельтов, ни к телу. Он направился ко мне.
Держался я прямо из последних сил, пока он подходил. Онемение снова тронулось с места, поползло вверх, к горлу, дыхание частило, двор перед глазами уводило по краям в серое. Эстер остановился в шаге. Его взгляд прошёл по мне медленно, сверху вниз.
— Ты в порядке? — обронил он.
Я чуть не подавился от удивления. Первый человек, который заметил моё состояние.
— Да, — выдавил я.
Эстер чуть склонил голову и принюхался.
— Клинок был в яде, — мотнул он головой.
— Порезал бок и плечо, — кивнул я. — Немеет.
— В лечебную комнату. Немедля! — Он повернул голову к старшему, что топтался рядом. — Довести. Сядет по дороге… тащить на себе.
Двор качнулся сильнее. Онемение подобралось к горлу, и мои ноги наконец решили, что довольно. Колени ушли. Старший подхватил меня под здоровую руку, вздёрнул, перекинул её себе за шею.
— Ме-шо-к… — прошипел ему в ухо. — Мой…
Второй побежал к моему мешку и через мгновение, я сжимал лямку.
Я повис на старшем ученике, поймал последним ясным взглядом Синару у стены. Она глядела на меня поверх плеча Эстера, обхватив себя руками, испуганная, дрожащая, спасённая.
Она бы добила меня сегодня, если бы не Одр. Дрянь…
Двор поплыл вбок и потемнел.
* * *
Выплыл я из темноты от резкого запаха, горького и травяного, что ударил в самый нос и заставил дёрнуться назад. Веки разлепились по одному, через сухую резь. Мешок, что я сжимал, ударил меня в живот. Воздух выбило.
— Шалх… — вышло из меня.
— Не дёргайся, — прозвучал голос сбоку. — И ещё раз при мне выругаешься…
Сорра. Она держала над моим боком широкую ладонь, и от ладони по коже расходилось ровное тепло, а следом за теплом отступало то холодное онемение, что весь бой ползло по мне ядом.
— Клинок был смазан ядом, — произнесла она, не глядя мне в лицо.
— Наверное, — выдавил я. Горло слушалось плохо.
— Я сказала, что был. — Она поджала губы. — Дрянь дешёвая, но злая. Ещё бы немного, и полез бы к сердцу. Тебе повезло, что притащили быстро.
В этот момент рядом склонилась Мейна.
— Пей, — произнесла она, осторожно поднося миску к моим губам. — Мелкими глотками. Против яда.
Когда отвар обжёг горло невыносимой горечью и жаром, я проглотил его лишь через силу. На меня тут же навалилось состояние даже хуже прежнего, потому что все повреждения на теле словно разом вспомнили о том, что они являются ранами, и заныли в один голос. Когда тепло наконец не разошлось изнутри, заставив боль постепенно осесть и притупиться до терпимого уровня.
Сорра перешла к моему разбитому носу, и после одного её короткого движения раздался противный хруст, отозвавшийся яркой вспышкой боли вплоть до самых глаз, зато дышать мне вдруг стало заметно легче.
— Печать на скулу и на рёбра, — бросила она Мейне. — Ладонь ему тоже глянь. Странная там полоса. Будто лезвие шло, а кожа не пустила.
Девушка тут же послушно взяла мою левую руку и задумчиво провела пальцем по этой странной белой полосе на ладони, где зазубренный край чужого клинка просто соскользнул с непробиваемости, так и не оставив после себя никакого разреза, а затем слегка свела брови.
— Чем ты её закрыл? — спросила она тихо.
— Не помню, — соврал я, устало прикрывая глаза. — Всё произошло слишком быстро.
Она молча глядела на меня ещё одну долгую пульсацию, а потом вдруг кивнула каким-то своим мыслям и приложила к ладони светящуюся печать, от которой приятное тепло глубоко вошло в кожу и быстро разбежалось по костям, окончательно унимая ноющую боль.
Сорра наложила такие же тонкие светящиеся печати мне на скулу, рёбра, методично вгоняя целительное тепло всё глубже под кожу. В то же время Мейна аккуратно перевязывала плечо, куда до этого прошел отравленный клинок, и напоследок ещё раз тщательно проверяла, окончательно ли ушло онемение из пострадавших руки и ноги. После чего они заставили меня выпить какие-то горькие пилюли.
— Ишь какой терпеливый… — обронила Сорра, вытирая руки. — Столько ран, а хлопот меньше, чем от того сына дружины. Того притащат, а он мычит не переставая.
Мейна лишь коротко глянула сначала на неё, а потом перевела задумчивый взгляд на меня, но так ничего и не сказала.
Вскоре свет в палате осел до половины. Целительницы наконец ушли, оставив у моей койки только миску с медленно остывающим отваром да светящиеся печати. Они продолжали ровно греть тело. Я лежал на спине и неотрывно смотрел в темные деревянные балки над головой, упорно отказываясь проваливаться в забытье, хотя измотанное до предела тело отчаянно просило сна.
В голове крутилось одно, потом другое, потом всё сразу.
Кто послал того, что лежит теперь в холодной? Скалец мог дотянуться до наёмника, у него хватает связей в Клине. Секта мстит за Лаэрса и нашла меня по метке? Ещё и Синара оказалась так вовремя во дворе.
А Одр? Купол резал звук и источники, за его стенкой ничего не пройдёт наружу и ничего не войдёт внутрь. А он стоял там. Видел. Дождался своей пульсации и подал голос ровно тогда, когда меня собирались добить. Как он узнал?