Страница 70 из 93
Глава 12
Правда без красивой версии
Утром после публикации расписания я поняла, что больше не хочу спорить чужими формулировками.
До этого всё время приходилось выбирать одну из двух версий.
Либо Илья — вор, который украл готовую песню, убрал моё имя и поставил рядом другую девушку.
Либо я — нестабильная бывшая, которая сама отказалась от музыки, отдала ему материал, а потом вернулась, когда появились просмотры.
Обе версии были простыми.
И обе — неправильными.
Я сидела на кухне у Дани в его футболке, пила слишком крепкий кофе и смотрела на афишу фестиваля.
18:00 — Илья Романов. Специальное исполнение «Без воздуха».
18:40 — Лера Белова. Первый сольный сет.
Люди уже делали коллажи из наших фотографий. С одной стороны — Илья с акустической гитарой. С другой — я на старом домашнем видео. Между нами красная молния и подпись:
КТО НАСТОЯЩИЙ АВТОР?
Как будто автор обязательно должен быть один.
Как будто песню нельзя написать вместе, а потом разрушить человека отдельно.
— Ты опять читаешь? — спросил Даня.
Он стоял возле плиты и пытался приготовить яичницу на сковороде, которая явно пережила несколько поколений студентов.
— Нет.
— У тебя лицо человека, который читает комментарии.
— У меня всегда такое лицо.
— Вчера было другое.
Я подняла глаза.
— Какое?
— Довольное.
— Самоуверенный.
— Ты первая спросила.
Он перевернул яичницу. Половина осталась на сковороде, другая сложилась пополам.
— Красиво, — сказала я.
— Это авторская подача.
Фраза Ильи.
Мы оба замолчали.
Даня выключил плиту.
— Прости.
— Ничего.
— Не хотел.
— Я знаю.
Он поставил тарелки на стол и сел напротив.
Мы пока не умели быть рядом так, чтобы прошлое не появлялось в каждом втором предложении. Даже обычная шутка могла открыть дверь, за которой стоял Илья с нашей старой гитарой.
Но я не жалела о ночи.
Это было важно.
Я проснулась рядом с Даней и не почувствовала, что совершила предательство, ошибку или глупость. Только поняла, что теперь всё стало ещё сложнее.
— Я хочу выложить всё, — сказала я.
Он отложил вилку.
— Что именно?
— Историю песни.
— Ты уже выложила.
— Нет. Я выложила старую запись и написала, что текст и мелодия мои, а Илья передал песню группе без моего согласия.
— Это правда.
— Не вся.
Даня смотрел внимательно.
— Что ты хочешь добавить?
— Его работу.
Он нахмурился.
— В смысле?
— Гитарную основу. Переход. Изменение конца припева. Две строчки во втором куплете. Новую аранжировку.
— Зачем?
— Потому что это было.
— Никто не говорит, что не было.
— Говорят. В комментариях его уже называют человеком, который просто вырезал мой голос из готовой песни.
— Он действительно вырезал.
— Но до этого писал её со мной.
Даня взял чашку.
— И что изменится?
— Не знаю.
— Люди решат, что ты его оправдываешь.
— Пусть.
— Его сторонники скажут, что раз он соавтор, то имел право делать всё остальное.
— Пусть говорят.
— А те, кто сейчас за тебя, обвинят, что снова защищаешь бывшего.
— Знаю.
— Тогда зачем?
Я посмотрела на афишу.
На наши имена одно под другим.
— Потому что я устала доказывать правоту ложью, которая мне выгодна.
— Ты не лгала.
— Я недоговаривала.
— Есть разница.
— Для меня уже нет.
Даня несколько секунд молчал.
— Ты хочешь написать, что песня общая.
— Да.
— И всё равно он не имел права отправлять отказ и указывать себя единственным автором.
— Да.
— Это сложнее объяснить.
— Именно.
Он усмехнулся.
— Ты решила научить интернет понимать сложные истории?
— Нет. Просто не хочу больше подстраивать правду под интернет.
Даня кивнул.
— Тогда делай.
— Вот так просто?
— Ты ждала, что буду отговаривать?
— Возможно.
— Я думаю, ты права.
— Ненавижу, когда ты быстро соглашаешься.
— Могу поспорить.
— Не надо.
— Хорошо.
— И это тоже бесит.
Он улыбнулся.
Я открыла ноутбук.
Сначала хотела написать длинный текст сразу. Потом поняла, что без материалов он снова превратится в ещё одну версию.
Мы поехали ко мне.
Мама встретила нас в прихожей, посмотрела на мою одежду, на Даню и ничего не спросила. Только сказала:
— Яичницу ели?
— Откуда ты…
— У него на футболке желток.
Даня посмотрел на грудь.
Я рассмеялась.
— Хорошо готовит?
— Авторская подача.
Мама не поняла, почему мы снова замолчали.
— Ладно, — сказала она. — Я буду в комнате. Илья вещи забрал.
Я посмотрела на место, где стояли коробки.
Прихожая стала пустой.
— Сам приходил?
— Нет. Его мама.
— Что сказала?
— Извинилась.
— За него?
— За то, что всё так вышло.
— Очень полезно.
— Лера.
— Я знаю.
Мы прошли в комнату.
Старый ноутбук снова загудел. Я открыла папку «Без воздуха» и впервые посмотрела на неё не как на место преступления, а как на историю работы.
Сорок семь файлов.
Сотни маленьких решений.
Ни один человек не создавал эту песню целиком.
Вот мой ночной напев припева. Вот ответ Ильи с изменённой последней нотой. Вот его первые четыре гитарные ноты. Вот фотография страницы с текстом. Вот голосовое, где мы спорим о втором куплете. Вот случайный переход, который он сыграл на репетиции. Вот моя просьба повторить. Вот версия, которую мы назвали финальной два года назад.
А потом — файл без голоса.
Письмо.
Переписка с группой.
Даня сидел рядом, но ничего не трогал без вопроса.
— Можно открыть свойства? — спросил он.
— Да.
— Это тоже?
— Да.
— А голосовые?
— Все, кроме записи после приступа.
— Её у нас всё равно нет.
— Знаю.
Он помогал выстраивать хронологию.
Не текст.
Факты.
Мы сделали отдельную папку для публикации. Туда вошли:
первая страница тетради с датой;
голосовой набросок мелодии припева;
ответ Ильи с гитарой и изменённым окончанием;
кусок нашего спора о строках;
старая совместная запись;
скриншот приглашения от «Пока горит»;
отказ, отправленный от моего имени;