Ты все равно бы не справилась!

Глава 9

Не трогай меня без спроса

Я пожалела о своём согласии примерно через сорок секунд.

Сначала письмо от организаторов выглядело почти красиво. Моё имя. Отдельное выступление. Тридцать пять минут на фестивальной сцене. Список песен, который нужно прислать до полудня.

Потом я открыла старую папку с записями и поняла, что у меня нет тридцати пяти минут музыки.

Точнее, музыка была. Десятки файлов, обрывков, черновиков и песен, которые мы писали с Ильёй. Только теперь каждую приходилось разбирать, как комнату после пожара: что здесь моё, что его, что общее и к чему я больше не хочу прикасаться.

«Без воздуха» отпадала сразу.

Ещё две песни Илья аранжировал почти полностью. В одной его гитарная тема держала весь припев, во второй он придумал половину музыки. Я могла начать новый спор, выяснять, имею ли право исполнять их одна, но за десять дней мне хватало одного конфликта об авторстве.

Оставались четыре песни.

«Не звони» — черновик без нормального второго куплета.

«Тонкие стены» — написана ещё в школе, слишком простая и наивная.

«Последняя остановка» — почти готовая, но я никогда не пела её живьём.

«До рассвета» — хорошая мелодия и ужасный текст, в котором слово «ночь» повторялось семь раз.

Я считала.

Даже если растянуть паузы, долго благодарить публику и дважды настраивать гитару, получалось минут двадцать пять.

Фестиваль просил не меньше тридцати пяти.

— Можно сыграть кавер, — сказал Даня.

Он всё ещё сидел на моей кухне, хотя время приближалось к полуночи. Чай давно остыл. Внешний диск с файлами лежал между нами. За окном шёл редкий снег, и его отражение мелькало на чёрном экране телефона.

— Не хочу выходить после скандала с чужой песней и петь ещё одну чужую песню.

— Каверы не воруют, если нормально указать автора.

— Я знаю.

— Тогда почему нет?

— Потому что люди придут услышать, умею ли я писать сама.

— Люди придут посмотреть на скандал.

— Спасибо, ты уже говорил.

— Это не оскорбление. Просто реальность.

— А я хочу дать им другую причину остаться.

Даня посмотрел на список, который я написала в тетради.

— Тебе нужна ещё одна песня.

— Неужели?

— И желательно не на семь минут.

— Очень полезный совет.

— Можно дописать «Не звони».

— За ночь?

— До программы нужно прислать названия. Не готовые записи.

— А если я не успею?

— Тогда поставишь длинное соло.

— Чьё?

— Моё.

Я подняла глаза.

Он сказал это легко, будто мы уже договорились, что выйдем вместе.

Даня сразу заметил.

— Если попросишь, — добавил он. — Сам я никуда не записываюсь.

— А ты хочешь?

— Играть?

— Нет, жонглировать во время припева.

— Я умею только двумя медиаторами.

— Тогда точно не подходишь.

Он усмехнулся, но ответа не дал.

— Хочешь? — повторила я.

— Да.

— Почему?

— Потому что твои песни хорошие. Потому что за десять дней сложно собрать людей, которые поймут материал. И потому что мне интересно, сможешь ли ты выйти.

— Звучит как эксперимент.

— Немного.

— А ещё?

Даня отвёл взгляд к окну.

— А ещё я хочу быть рядом.

Слова прозвучали спокойно, без красивой паузы. От этого внутри снова стало слишком тесно.

Я опустила глаза на тетрадь.

— У тебя своя группа.

— У меня сейчас группа, в которой половина участников не разговаривает друг с другом.

— Из-за меня.

— Мы уже обсуждали. Не начинай.

— Макс так не считает.

— Макс считает, что любую проблему можно решить, если достаточно громко ударить по барабанам.

— Ева?

— Она злится.

— На тебя или на меня?

— На всех. Но больше на Илью.

— А на меня?

— За то, что после твоего появления всё развалилось слишком быстро.

Я почувствовала знакомый укол вины.

Даня тут же добавил:

— Это не значит, что ты должна исчезнуть, чтобы ей стало легче.

— Я знаю.

— Не похоже.

— Не анализируй меня.

— Хорошо.

— И не говори «хорошо» таким голосом.

— Каким?

— Будто записал правило в блокнот.

Он откинулся на спинку стула.

— Тогда сама скажи, что тебе от меня нужно.

Я посмотрела на список песен.

Нужен был гитарист. Человек, который быстро разбирает музыку, не боится спорить и уже знает мой голос. Нужен кто-то, кто не станет гладить меня по голове после каждой ошибки.

Но попросить Даню означало признать, что я не справлюсь одна.

В последние дни вся моя жизнь превратилась в доказательство того, что я могу сама. Сама приехать в клуб. Сама уйти от Ильи. Сама открыть почту. Сама опубликовать запись. Сама согласиться на фестиваль.

В какой-то момент слово «сама» стало звучать не как свобода, а как наказание.

— Мне нужно подумать, — сказала я.

— Думай.

— Не здесь.

Он поднялся.

— Понял.

Даня надел куртку, забрал пустую чашку и поставил в раковину. Не рядом с кружкой Ильи, а чуть дальше.

У двери остановился.

— Программу нужно отправить до двенадцати.

— Я помню.

— Могу утром скинуть контакты музыкантов.

— Просто контакты?

— Просто контакты.

— Без того, чтобы заранее договориться за меня?

— Без этого.

— Спасибо.

— Не за что.

Он взял рюкзак и открыл дверь.

— Даня.

Он обернулся.

Я хотела спросить, почему он не попытался поцеловать меня. Вчера говорил, что хочет. Сегодня просидел несколько часов рядом, но даже не коснулся руки.

Вместо этого сказала:

— Ты так и не снял куртку.

Он посмотрел на себя.

— Не был уверен, что ты не выгонишь через пять минут.

— Просидел три часа.

— Я оптимист.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Дверь закрылась.

Я осталась одна с пятью пустыми строчками в программе фестиваля.

До двух ночи я писала знакомым музыкантам.

Первой — Насте, с которой мы учились в музыкальной школе. Она играла на клавишах, пела бэк-вокал и раньше несколько раз выступала с нашим дуэтом.

Ответ пришёл быстро.

Настя:

Лер, я видела всё. Это жесть.

Я:

Мне предложили выступить на «Громче». Через десять дней. Нужны клавиши.

Три точки появлялись и исчезали.

Настя:

Я не уверена.

Я:

Из-за сроков?

Настя:

Не только.

Через минуту:

Настя: