Страница 44 из 93
— Значит, охваты больше ничего не спасают.
— Дело не только в них.
— Знаю. Работа группы. Голос Евы. Деньги Макса. Бас Ромы. Ты повторял.
— И это всё не исчезло.
— Не исчезло. Останется в файлах, пока мы не договоримся.
Даня посмотрел на телефон.
— Если я удалю, остальные взбесятся.
— Тогда не удаляй.
— Ты только что попросила.
— А теперь решай сам.
Он коротко усмехнулся.
— Очень смешно.
— Я серьёзно. Я сказала, чего хочу. Дальше не буду уговаривать.
Даня взял куртку со спинки стула.
— Мне нужно идти.
— Хорошо.
Он остановился в прихожей возле коробки.
— Ты действительно рассталась с ним?
— Да.
— Не из-за меня?
Вопрос разозлил.
— Не льсти себе.
— Я не…
— Из-за письма. Из-за песни. Из-за пяти лет, за которые он привык считать меня частью себя. Ты здесь ни при чём.
— Понял.
— Хотя он ревновал.
Даня поднял глаза.
— Зачем сказала?
— Чтобы ты не ушёл слишком скромным.
Он впервые за весь вечер улыбнулся.
Ненадолго.
Потом открыл дверь.
— Лера.
— Что?
— Я не приходил за поцелуем.
— Но хотел.
— Да.
— Вот когда придёшь не злой и не испуганный, тогда посмотрим.
Он задержался на пороге.
— Это приглашение?
— Это дверь. Закрой с другой стороны.
Даня покачал головой и вышел.
Я закрыла замок.
Потом второй.
Прислонилась спиной к двери и только тогда позволила себе выдохнуть.
Хотелось догнать.
Открыть дверь, спуститься по лестнице и поцеловать его там, где нас действительно могут снять соседи.
Я осталась на месте.
Через десять минут телефон завибрировал.
Новое сообщение в общем чате, куда Даня добавил меня утром. Раньше там писали только о встрече. Теперь сообщения появлялись одно за другим.
Даня:
Удаляю официальный фрагмент.
Макс:
Ты охренел?
Ева:
Сейчас?
Рома:
Дань, давай сначала обсудим.
Даня:
Обсуждали. Использовать песню без согласия соавтора нельзя.
Макс:
У нас был голосование.
Даня:
Голосование было ошибкой.
Макс:
Потому что она надавила?
Даня:
Потому что мы знали о поддельном письме и всё равно решили оставить себе удобный кусок.
Несколько секунд никто не отвечал.
Потом Ева:
Ева:
А видео со мной просто исчезнет?
Даня:
Сохраним. Если договоримся по песне, вернём.
Ева:
Ты понимаешь, что это был мой первый ролик, который залетел?
Даня:
Понимаю.
Ева:
Не похоже.
Макс:
Поздравляю. Группа теперь управляется девушкой, которая появилась три дня назад.
Я начала писать, но остановилась.
Это был их конфликт.
Даня принял решение сам. Не нужно было сразу врываться и защищать его.
Рома ответил:
Рома:
Не надо делать из Леры причину всего. Мы реально знали, что есть спор.
Макс:
А ты вчера голосовал за.
Рома:
Да. И теперь думаю, что зря.
Ева:
Я тоже голосовала.
После паузы она добавила:
Ева:
Но удалить нужно было до публикации. Сейчас это выглядит так, будто мы признали кражу.
Даня:
Напишу объяснение.
Через несколько минут ролик исчез со страницы группы.
В комментариях под другими публикациями сразу начали спрашивать, куда он делся.
Затем появился новый пост.
Чёрный фон. Белые буквы.
Мы удалили официальный фрагмент «Без воздуха». Группа не будет исполнять, публиковать или использовать песню, пока все её авторы не договорятся между собой. Мы поверили информации, которая оказалась неполной и частично ложной. Это не освобождает нас от ответственности за решение продолжить публикацию после того, как возник спор.
Ниже стояла подпись:
Даниил Миронов, «Пока горит».
Не от имени всей группы.
Лично.
Комментарии появлялись сразу.
Наконец-то нормальный поступок.
То есть Лера была права?
Развалил группу из-за новой девчонки.
Ева, уходи от них.
Даня просто влюбился в бывшую гитариста, вот и всё.
Ждём, когда они объявят отношения.
Я закрыла комментарии.
Через минуту Ева выложила короткую сторис:
Решение об удалении принял Даня. Я не знала, что песня использовалась без согласия Леры, но вчера голосовала за сохранение фрагмента. Сейчас не уверена, что это было правильно. Больше пока ничего говорить не буду.
Макс ничего не публиковал.
Рома поставил лайк под постом Дани.
Я не знала, что написать.
Спасибо звучало слишком мало. Поцелуй — слишком много. Любое публичное сообщение превратят в доказательство нашей связи.
Я открыла личную переписку.
Я:
Видела.
Он ответил не сразу.
Даня:
Хорошо.
Я:
Макс тебя ненавидит.
Даня:
Не впервые.
Я:
Ева тоже злая.
Даня:
Имеет право.
Я напечатала:
Спасибо.
Не отправила.
Стёрла.
Я:
Это правильное решение.
Даня прочитал.
Даня:
Знаю.
Самоуверенный придурок.
Я улыбнулась.
Телефон тут же завибрировал снова.
Уведомление от страницы Ильи.
Новая публикация.
Сначала я решила, что он ответит Дане. Обвинит группу в предательстве или снова предложит решать всё лично.
Но это было аудио.
Чёрный экран. Белая линия звуковой дорожки. Подпись:
Я не хотел публиковать личное. Но раз меня обвиняют в том, что я действовал без согласия, должен показать, на основании чего принимал решение. Полная запись останется закрытой. Здесь только несколько секунд, необходимых для понимания.
Я перестала дышать.
Палец завис над кнопкой.
Не открывай.
Я уже знала, что услышу.
Всё равно нажала.
Сначала шорох. Моё прерывистое дыхание. Глухой шум машины.
Голос Ильи, тихий и спокойный:
— Не нужно ничего решать сейчас.
Потом я.
Плачущая. Задыхающаяся. Почти неразборчивая.
— Я не могу больше… Я не могу ничего решать.
Пауза.
Илья спрашивает:
— Хочешь, чтобы я всё взял на себя?
Мой голос:
— Да. Пожалуйста. Решай всё сам. Только увези меня отсюда.
Запись обрывалась.
Ни просьбы не отвечать до утра.
Ни слов о том, что я говорю только про этот вечер.