Страница 40 из 93
Глава 7
Скажи это всем
К вечеру мою песню разбирали по строчкам люди, которые ещё утром не знали, что я существую.
Я добралась домой после двух пересадок, промокла, замёрзла и первым делом выключила телефон. Не звук — полностью. Экран погас, уведомления исчезли, и на несколько секунд квартира снова стала тихой.
Только тишина уже не помогала.
Я знала, что происходит за выключенным экраном. Мою старую запись пересылают, скачивают и накладывают на концертный ролик. Незнакомые люди сравнивают мой голос с голосом Евы. Ищут старые выступления. Читают подписи под фотографиями. Делают выводы о наших отношениях с Ильёй по кадрам, снятым три года назад возле дешёвого микрофона.
Они решали, кто из нас талантливее, кто кого использовал и какая девушка «заслуживает» песню.
Я оставила телефон на кухне и пошла в комнату.
Коробка с вещами Ильи стояла возле двери. Крышка немного приподнялась из-за толстовки, которую я плохо сложила. Из щели торчал рукав.
Я пнула коробку ногой.
Она проехала по полу несколько сантиметров и остановилась.
Хотелось сделать что-нибудь громкое. Разбить кружку. Вытащить все его вещи и выбросить с балкона. Включить музыку так, чтобы пришли соседи.
Вместо этого я легла на кровать и уставилась в потолок.
Через минуту поднялась.
Выключенный телефон всё равно тянул к себе. Я продержалась семь минут, потом вернулась на кухню и включила его.
Уведомления посыпались сразу.
Экран не успевал показывать всё. Новые подписчики. Сообщения. Отметки. Комментарии. Пропущенные звонки с незнакомых номеров. Несколько писем от музыкальных пабликов, которые просили рассказать подробности истории. Девушка с небольшим каналом предлагала провести прямой эфир под названием «Как у меня украли песню».
Я закрыла сообщения и открыла свою публикацию.
Двести тридцать тысяч просмотров.
Утром у меня было меньше тысячи подписчиков. Теперь — почти восемь.
Под видео стояло больше четырёх тысяч комментариев.
Она реально написала это два года назад.
Старая версия намного сильнее. У Евы просто громче, а тут боль настоящая.
Почему Илья указан автором, если текст очевидно Леры?
Потому что она сама всё ему отдала. В посте же написано.
Она пишет, что отказ был поддельный.
Очень удобно вспомнить об этом, когда песня залетела.
Если бы не группа, никто бы её старое домашнее видео не смотрел.
Так она и не отрицает работу группы.
Отрицает. Хочет забрать хайп.
Слово «хайп» повторялось так часто, будто я планировала всё с самого начала. Два года хранила запись. Полгода сидела дома. Потом специально пришла на концерт и дождалась, пока песня разлетится, чтобы появиться в нужный момент.
Некоторые находили доказательства этой версии в моих старых публикациях.
Три месяца назад я выложила фотографию микрофона и написала:
Иногда возвращаюсь.
В комментариях теперь утверждали, что я заранее готовилась к скандалу.
Под другой фотографией, где мы с Ильёй стояли после школьного концерта, люди обсуждали, кто из нас выглядел более влюблённым.
— Больные, — прошептала я.
И продолжила читать.
Один аккаунт выложил длинное сравнение двух версий «Без воздуха». Автор замедлил записи и показывал, что Ева делает вдохи в тех же местах, что и я. В подписи было написано:
Это уже не просто исполнение одной песни. Новую вокалистку буквально учили копировать старую.
Еву отмечали сотни раз.
Она ответила только один раз:
Я не знала, чей голос звучит на демо. Остальное скажу после разговора с группой.
Под её ответом началась отдельная драка.
Одни писали, что она тоже жертва Ильи. Другие требовали отказаться от песни. Третьи называли её профессиональнее меня и утверждали, что я должна быть благодарна за то, что Ева «оживила слабый материал».
Нашли и другие выступления.
Вот мы с Ильёй поём в маленьком кафе. Мне девятнадцать, на нём та самая рубашка, которую я утром положила в коробку. Камера стоит далеко, посетители разговаривают, официант проходит перед объективом с подносом.
Вот университетский фестиваль. Я забываю строчку, Илья подхватывает, и мы оба смеёмся.
Вот концерт за месяц до срыва. Я уже выгляжу напряжённой. Постоянно смотрю на Илью, будто жду сигнала.
Люди видели в этих записях всё, что хотели.
Она всегда была слабой вокалисткой.
Он явно подавлял её ещё тогда.
Да она без него даже в ноты не попадала.
Посмотрите, как он на неё смотрит. Он её обожал.
Она пользовалась им пять лет, а потом променяла на более успешную группу.
Последнее заставило меня остановиться.
Променяла.
Я даже не успела вступить в эту группу.
Телефон снова завибрировал. Звонила мама.
Я закрыла глаза.
Она должна была вернуться только завтра. Наверное, кто-то уже написал ей или прислал видео.
— Привет, — ответила я.
— Лера, что случилось?
По голосу было понятно: она не просто что-то увидела. Она уже прочитала достаточно, чтобы испугаться.
— Долго рассказывать.
— Илья звонил.
Конечно.
— Что сказал?
— Что вы поссорились из-за песни. Что ты сейчас очень расстроена и можешь сделать что-нибудь сгоряча.
Я сжала телефон.
— Например?
— Он не говорил ничего такого. Просто попросил не оставлять тебя одну.
— Мам, я не ребёнок.
— Я знаю.
Но произнесла она это неуверенно.
— Ты сейчас дома?
— Да.
— Одна?
— Да.
— Может, я вернусь сегодня?
— Не надо.
— Лера…
— Не надо, пожалуйста. Я не собираюсь ничего с собой делать. У меня не приступ. Я не потеряла связь с реальностью. Я просто рассталась с парнем и рассказала правду о песне.
Мама помолчала.
— Илья сказал, что ты сама разрешила ему закончить её.
— Илья много чего говорит.
— Я не защищаю его. Просто пытаюсь понять.
— Тогда спроси меня.
— Спрашиваю.
Я села за кухонный стол.
Пришлось рассказать всё ещё раз. Про общую почту. Про приглашение. Про письмо, которого я не писала. Про файл без моего голоса, созданный до прослушивания. Про концерт и Еву. Про голосование группы.
О поцелуе с Даней я не сказала.
Не потому, что стыдилась. Просто это было моё. Единственное, что пока не принадлежало комментариям, Илье, группе и людям, которые находили наши школьные фотографии.