Страница 4 из 93
Я стояла в настоящем клубе, среди настоящей толпы, без Ильи рядом — и ничего страшного не происходило.
Хотелось рассмеяться.
Хотелось выйти из темноты, поднять руку, чтобы он меня увидел. Представить, как после концерта Илья удивится, обнимет меня и скажет, что гордится.
Может быть, немного разозлится.
Потом поймёт.
Я выдержала.
Я пришла сама.
Я всё-таки могу.
Даня что-то сказал публике, но из-за криков я не разобрала. Илья поменял гитару. Ева выпила воды и убрала волосы с лица.
Первые ноты прозвучали почти незаметно.
Тихий перебор.
Четыре звука.
Пауза.
Я почувствовала их раньше, чем узнала.
Нет.
Илья провёл пальцами по струнам ещё раз.
Четыре звука, которые я слышала сотни раз. На кухне. В школьном актовом зале. В наушниках под одеялом. В тесной студии, где мы записывали первые песни между занятиями.
Эта последовательность появилась ночью, когда мне впервые стало плохо после выступления. Я сидела на полу у Ильи дома, всё ещё дрожала и пыталась объяснить, что со мной произошло. Он взял гитару, чтобы меня отвлечь, и сыграл четыре ноты.
Я сказала, что они звучат так, будто человек пытается вдохнуть, но воздух заканчивается раньше.
На следующий день я написала первую строчку.
Ева наклонилась к микрофону.
— Когда погаснут окна и город станет тише…
Мой текст.
Я не сразу поняла смысл этих слов. Услышала их, но они не сложились в мысль. Просто упали внутрь и там застряли.
Ева продолжала петь.
Мою мелодию.
Не совсем так, как пела я. Ниже. Резче. Она не тянула конец строки, а обрывала его. На втором куплете её голос стал хриплым, и толпа придвинулась ближе к сцене.
Я не двигалась.
Вокруг меня поднимали телефоны. Кто-то уже снимал. Девушка впереди покачивалась в такт, хотя слышала песню впервые.
Илья играл, опустив голову.
Он знал каждую ноту. Конечно, знал. Мы написали их вместе.
В припеве вступил Даня.
— Дыши за меня, пока я не вспомню как…
Мои слова прозвучали его голосом, и что-то внутри наконец раскололось.
Я написала эту строчку для Ильи.
После первого приступа он держал меня за плечи и дышал медленно, чтобы я повторяла за ним. Вдох. Выдох. Вдох. Я тогда действительно забыла, как это делается. Мне казалось, что воздух существует для всех, кроме меня, а Илья каким-то образом делится своим.
Потом я превратила это в песню.
Нашу песню.
Он отдал её другой девушке.
Ева закрыла глаза перед высокой нотой.
Вдохнула именно там, где всегда вдыхала я.
Не раньше.
Не позже.
Точно в том же месте.
Меня затошнило.
Она слышала мою запись.
Илья дал ей мою запись и показал, как петь мою песню.
Я посмотрела на него.
Он всё ещё не видел меня. Сцена вспыхнула красным, свет скользнул по его лицу, по пальцам, по чёрному корпусу гитары. На запястье качнулся мой шнурок.
Казалось, всё это происходит в чужом сне. Сейчас музыка остановится, кто-то рассмеётся и объяснит ошибку. Это кавер. Сюрприз. Илья собирался позвать меня на сцену. Моё имя появится на экране. Даня скажет, что песню написали Лера Белова и Илья Романов.
Вместо этого Даня повернулся к залу.
И увидел меня.
Я поняла это сразу.
Его рука замерла над струнами всего на долю секунды. Слишком коротко, чтобы кто-нибудь заметил. Лицо не изменилось, голос не сорвался, но взгляд остановился у дальней стены.
На мне.
Он меня узнал.
Полгода прошло с одной репетиции, но он узнал.
И продолжил петь.
Теперь он смотрел прямо на меня. В его глазах не было удивления, которого я ждала. Ни вины. Ни вопроса.
Только холод.
Словно появиться здесь без приглашения посмела я.
Последний припев зал встретил криками. Ева отступила от микрофона, Даня закончил строчку один, а Илья сыграл те самые четыре ноты, с которых всё началось.
Песня оборвалась.
Несколько секунд я слышала только рёв толпы и собственную кровь в ушах.
Потом Даня подошёл к микрофону.
— Эту песню мы играем впервые.
Зал ответил новым криком.
Ева улыбнулась, тяжело дыша. Илья провёл рукой по волосам и наконец поднял голову.
Наши взгляды встретились.
Он побледнел.
Я увидела, как его губы беззвучно произнесли моё имя.
Даня ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил.
— Она называется «Без воздуха», — продолжил он. — И скоро станет нашим первым синглом.
Кто-то возле сцены закричал:
— Ева, мы тебя любим!
Она рассмеялась.
— Написал песню человек, который совсем недавно появился в нашей группе, но уже успел заставить нас всех работать в два раза больше. Илья Романов!
Свет ударил по Илье.
Толпа зааплодировала.
Он не улыбнулся. Смотрел только на меня.
— И, кажется, — добавил Даня, обернувшись к Еве, — она наконец нашла правильный голос.
У меня потемнело перед глазами.
Не от приступа.
На этот раз я точно знала причину.
Я оттолкнулась от стены и пошла к сцене.
Кто-то недовольно дёрнулся, когда я задела его плечом. Девушка с телефоном сказала мне что-то вслед. Я не слышала. Музыканты уже готовились к следующей песне, но Илья наклонился к Дане и быстро заговорил. Тот посмотрел в мою сторону.
Я не стала ждать.
Сбоку от сцены была дверь с табличкой «Только для персонала». Возле неё стоял широкий парень в чёрной футболке. Я попыталась пройти, но он перегородил дорогу.
— Куда?
— Мне нужно к музыкантам.
— Всем нужно.
— Там мой парень.
— Поздравляю.
Я посмотрела на сцену. Илья уже снял гитару и куда-то исчез. Даня объявлял короткий перерыв. Ева принимала из зала чей-то букет.
— Илья Романов, — сказала я. — Я его девушка.
Охранник равнодушно пожал плечами.
— Пусть выйдет.
— Он не отвечает.
Я достала телефон. На экране светились сообщения, которых я не заметила во время песни.
Илья:
Лера?
Илья:
Что ты здесь делаешь?
Илья:
Стой там. Я сейчас выйду.
Последнее было отправлено минуту назад.
— Лера.
Я подняла голову.
Даня стоял в открывшейся двери.
Вблизи он выглядел иначе, чем на сцене. Волосы прилипли ко лбу, на шее блестел пот, грудь тяжело поднималась после выступления. Он всё ещё держал медиатор между пальцами.