Страница 24 из 93
— Пока не откажусь.
Злость вернулась мгновенно.
— Конечно.
— А чего ты ждала? Что я услышу демо, расплачусь и отдам тебе микрофон?
— Хотя бы перестанешь петь украденную песню.
— Она не украденная целиком. Ты сама признала.
— Моё согласие всё равно никто не получил.
— Тогда разбирайся. Но не требуй от меня уничтожить то, над чем я работала три месяца, за один вечер.
— Вы всё время говорите о своей работе. А моя работа куда делась?
— Её украл Илья. Не я.
Слова остановили меня.
Ева подошла ближе, но теперь в её лице не было злости. Только усталость.
— Я понимаю, почему ты хочешь ненавидеть меня. Правда. Я стояла там, где должна была стоять ты. Пела то, что написала ты. Илья всё устроил так, чтобы ты увидела во мне врага. Возможно, ему так даже удобнее. Пока мы грызёмся, меньше вопросов к нему.
Я посмотрела на тетрадь в её руках.
— Отдай.
Она протянула её.
— Я не уйду, Лера.
— Я услышала.
— И не буду извиняться за то, что прошла прослушивание.
— Хорошо.
— Но за песню… Я действительно не знала.
Это не было полноценным извинением.
Наверное, поэтому я поверила.
— Хорошо, — повторила я.
Мы всё ещё не нравились друг другу. Возможно, теперь даже сильнее. Но ненависть перестала быть простой.
Даня подошёл к пульту.
— Ещё старые файлы есть?
— Много.
— Давай разберём.
— Сейчас?
— Мы ради этого собрались.
Макс простонал.
— Я думал, репетировать.
— Можешь идти, — сказал Даня.
— И пропустить сериал? Ни за что.
Рома снова сел на диван. Ева осталась возле микрофона, но больше не вмешивалась.
Мы слушали черновики почти два часа.
Первая голосовая с мелодией припева была моей. Я напевала её шёпотом, чтобы не разбудить маму. Следом шло сообщение Ильи: он подбирал аккорды и предлагал изменить конец. Потом моя запись с новой строкой. Его гитарный переход. Наш спор о втором куплете. Я говорила, что слово не подходит. Он настаивал. В итоге мы придумали третье вместе.
Картина становилась яснее.
Песня принадлежала нам обоим, но не так, как Илья рассказывал группе. Текст почти полностью был моим. Вокальная мелодия — моя, с несколькими изменениями Ильи. Основная гитарная тема — его. Финальную структуру мы собирали вместе.
— Значит, соавторы, — сказал Рома.
— Да, — ответила я.
Даня посмотрел на меня.
— Ты не пытаешься убрать его имя.
— Почему должна?
— После всего.
— Потому что он всё равно писал песню.
— Даже если использовал её без разрешения?
— Это не стирает работу.
Ева коротко кивнула, будто этот ответ что-то для неё решил.
Макс потянулся.
— Тогда исправляем авторов и выпускаем.
— Нет, — сказала я.
Он замер.
— Почему?
— Потому что я не давала согласия на выпуск.
— Но если имя будет…
— Дело не только в имени.
— А в чём?
Я посмотрела на Еву.
Она сразу поняла.
— В голосе.
— Да.
— Ты не хочешь, чтобы я её пела.
— Я не знаю, чего хочу. Но не собираюсь решать за пять минут только потому, что вы уже заплатили за студию.
Макс раздражённо бросил палочку на стол.
— У нас релиз через неделю.
— Это не моя проблема.
— Теперь наша песня тоже не твоя проблема?
— Моя. Поэтому я и не разрешаю выпускать её как будто ничего не случилось.
— Мы можем указать тебя первой.
— Я сказала нет.
— Ты даже не дослушала предложение.
— Потому что не хочу торговаться за право решать.
Даня поднял руку, останавливая Макса.
— Пока ничего не выпускаем.
Все посмотрели на него.
У меня внутри что-то отпустило.
— Совсем? — спросила Ева.
— Пока разбираемся.
— Даня, у нас ролик уже у монтажёра, — сказал Макс.
— Значит, подождёт.
— А если лейбл спросит?
— Скажем, техническая задержка.
— Из-за неё?
Он кивнул в мою сторону.
— Из-за того, что Илья соврал об авторстве.
Макс откинулся на спинку стула.
— А концертный ролик?
— Какой? — спросила я.
Даня посмотрел на Рому.
Тот достал телефон.
— Кто-то снял почти всю песню. Уже выложили в короткие видео. Мы не можем удалить чужие публикации.
— Сколько просмотров?
— У одного ролика было сорок тысяч час назад.
Макс тихо присвистнул.
— Сейчас больше.
Рома обновил страницу.
— Семьдесят три.
Ева подошла ближе.
— Покажи.
Я тоже увидела экран.
Видео начиналось с припева. Ева в красном свете, Даня рядом, Илья на заднем плане. Качество плохое, звук перегружен, но песня всё равно цепляла. Под роликом шли сотни комментариев.
КТО ОНИ И ГДЕ ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ?
У вокалистки голос просто разрыв.
Срочно релиз.
Они с гитаристом встречаются? Как он на неё смотрит.
Я не сразу поняла, про какого гитариста речь. На видео Даня действительно смотрел на Еву во время припева. Не так, как на фотографиях. Просто следил за вступлением.
Но в комментариях уже решили иначе.
— Вот поэтому я не могу просто выбросить песню, — сказал Даня. — Она сработала.
— Потому что это хорошая песня.
— Да.
— Моя хорошая песня.
— Наша, — тихо поправил он. — В смысле твоя и Ильи. И уже немного группы, потому что эту версию сделали мы.
— Очень удобно, как быстро растёт число владельцев.
— Я не про права.
— А про что?
— Про музыку. Она меняется, когда её играют.
— И поэтому я должна отдать?
— Я этого не сказал.
— Но хочешь.
Даня не ответил.
Телефон Ромы снова завибрировал.
— Ещё один ролик.
— Какой? — спросила Ева.
Он открыл.
На этот раз видео было снято после песни. Камера сначала показывала сцену, потом резко повернулась к дальней стене. В кадре появилась я.
Бледная, с перекошенным лицом, пробирающаяся через толпу. Затем кусок возле служебной двери: я спорю с охранником, Даня выходит, пропускает меня внутрь. Звука почти нет, зато сверху крупными буквами написано:
КОГДА БЫВШАЯ ГИТАРИСТА ПРИШЛА СОРВАТЬ ЕГО ПЕРВЫЙ НОРМАЛЬНЫЙ КОНЦЕРТ
Я выхватила телефон.
— Кто это выложил?
— Не знаю, — сказал Рома.
У аккаунта было название музыкального паблика. Подписчиков — больше ста тысяч.
Видео уже набрало двадцать тысяч просмотров.
Я открыла комментарии.