Ты все равно бы не справилась!

Глава 4

Девушка на моем месте

— Он знал, потому что действительно всё задумал заранее.

Я произнесла это вслух и сразу пожалела. Не потому, что сомневалась. Просто после этих слов всё стало окончательным.

До них ещё можно было представить, что Илья испугался после моего приступа, принял глупое решение за одну бессонную ночь, а потом увяз в собственной лжи. Это не оправдывало его, но хотя бы оставляло прежнего Илью где-то внутри человека, который отправил письмо от моего имени.

Дата создания файла уничтожала эту версию.

Он убрал мой голос из «Без воздуха» ещё до прослушивания.

Ещё до того, как Даня предложил мне место.

Ещё до приступа, которым теперь объяснял всё.

Я сидела перед открытым ноутбуком и смотрела на цифры, будто они могли измениться, если достаточно долго не моргать. Дата оставалась прежней. За два дня до репетиции. Время — почти четыре утра.

Илья работал над песней ночью, пока я, скорее всего, спала у него в комнате или переписывалась с ним о предстоящем прослушивании. Возможно, утром он даже дал мне послушать другую аранжировку. Возможно, поцеловал, сказал, что всё получится, и спрятал файл на своём компьютере.

— Метаданные можно изменить, — сказал Даня.

Я подняла на него глаза.

— Ты сейчас пытаешься его оправдать?

— Нет. Просто не хочу делать вывод, который потом окажется неправильным. Файл мог быть скопирован, переименован, сохранён заново. Дата не всегда доказывает, когда именно появилась версия.

— Ты только что сказал, что похоже на заранее продуманный план.

— Похоже. Это не значит, что я собираюсь объявлять его виновным во всём, не проверив.

— Удобно.

— Лера.

— Что?

— Я не следователь. И не твой адвокат.

— Зато песню выпускать готов.

Его лицо сразу стало жёстче.

— Мы ещё ничего не решили.

— Вы сыграли её на концерте и объявили первым синглом.

— Потому что я был уверен, что с авторством всё нормально.

— А теперь?

— А теперь я хочу разобраться.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы разобраться в том, что текст написала я?

— Текст — не вся песня.

Я отодвинулась от стола.

— Прекрасно.

— Не начинай.

— Это вы все так разговариваете? Илья говорил то же самое.

— Я не Илья.

— Пока не вижу большой разницы. Он решил, что может взять песню, потому что сделал новую аранжировку. Ты решил, что можешь продолжать её выпускать, потому что уже сыграл на концерте.

— Я сказал, что ничего не решил.

— Но отменять релиз ты не собираешься.

Даня несколько секунд молчал. Этого хватило.

— Понятно.

Я встала и потянулась за сумкой.

— Ты куда?

— Домой.

— Мы ещё не закончили.

— Я закончила.

— А я нет.

— Удивительно. Обычно ты отлично заканчиваешь разговоры за других.

Он резко поднялся. Стул отъехал и ударился о стену.

— Я вчера удалил из расписания сегодняшнюю запись, отменил общую встречу и приехал сюда утром, чтобы показать тебе всё, что у меня есть. Хотя мог сделать вид, что ничего не знаю и спокойно выпустить песню. Не надо сейчас рассказывать, что я ничем не отличаюсь от человека, который полгода тебе врал.

— Тогда скажи прямо: вы не выпустите «Без воздуха».

— Я не могу сказать это один.

— Ты лидер группы.

— Не владелец остальных четырёх человек.

— Значит, пусть остальные четверо найдут другую песню.

— Легко говорить, когда ты не провела с ними три месяца в студии.

— А мне легко слушать, как чужая девушка поёт мои слова?

— Ева не чужая девушка. Она вокалистка нашей группы.

— Моей должна была быть эта роль.

Даня закрыл рот.

Я тоже.

Слова вырвались слишком быстро и прозвучали так, будто я собиралась потребовать не только песню, но и её место.

— Вот оно, — сказал он.

— Что?

— То, о чём я спрашивал вчера. Тебе нужна песня или место в группе?

— Мне нужна правда.

— Это не ответ.

— Потому что вопрос мерзкий.

— Потому что ты сама пока не знаешь.

Я перекинула ремень сумки через плечо.

— Я знаю, что не собираюсь оставаться здесь и доказывать тебе, что мне не нужны ваши просмотры.

— Репетиция сегодня в семь.

Я остановилась у двери.

— И?

— Приходи.

— Зачем?

— Поговорить со всеми. Не только со мной.

— Илья будет?

— Нет.

Я обернулась.

— Ты его выгнал?

— Попросил сегодня не приезжать, пока не разберёмся.

— И он согласился?

— Нет. Поэтому я поменял код на двери.

Несмотря на всё, я почти улыбнулась.

— У вас здесь код?

— Теперь есть.

— Ты поставил его за несколько часов?

— Хозяин студии давно просил сменить замок. Нашёл повод.

— Илья всё равно может дождаться у входа.

— Может. Но внутрь не войдёт.

Я посмотрела на закрытый ноутбук. На две чашки кофе. На пульт, возле которого полгода назад мы с Даней сидели на полу и спорили о строчках.

— Кто будет на репетиции?

— Все, кроме Ильи.

— Ева тоже.

— Она часть группы.

— Именно.

Даня устало потёр глаза.

— Лера, ты не обязана её любить. Но она действительно могла ничего не знать.

— Она пела моим голосом.

— Своим.

— Моими интонациями.

— Потому что Илья дал ей запись. Это вопрос к нему.

— Очень удобно отделять человека от того, что он делает.

— А что ты хочешь? Чтобы я сейчас выгнал Еву, позвал тебя и сделал вид, что полугода не было?

Я молчала.

На секунду я представила это.

Пустой микрофон. Даня говорит Еве собрать вещи. Я встаю на её место. Илья остаётся за дверью. Музыка начинается с тех самых четырёх нот, только теперь их снова пою я.

От картинки стало стыдно.

Не потому, что я не хотела. Хотела. Именно поэтому и стало стыдно.

— Я не просила никого выгонять, — сказала я.

— Пока нет.

— Ты опять решаешь, что я собираюсь сделать.

— Я пытаюсь понять, чего ты хочешь.

— Сначала хочу услышать, что скажет она.

— Тогда приходи в семь.

Я взялась за ручку.

— И принеси старые записи, если они у тебя есть. Не только финальное демо. Черновики, голосовые, всё.

— Чтобы определить, сколько процентов песни принадлежит мне?

— Чтобы понять, что именно сделал Илья и что мы вообще играли на сцене.

— А если окажется, что половину написал он?

— Тогда половина его.