Страница 16 из 93
— На то, что ты ушла, даже не попрощавшись. Потом ответила таким письмом.
— Я не отвечала.
— Теперь знаю.
— А тогда?
Даня отвернулся к окну студии. За грязным стеклом виднелась кирпичная стена соседнего корпуса.
— Тогда решил, что ошибся в тебе.
— В каком смысле?
— Думал, ты другая.
— Какая?
Он усмехнулся.
— Смелее.
Слово задело.
— После того, как ты видел мой приступ?
— До него.
— Удобно.
— Я не говорю, что был прав.
— Но подумал, что я трусиха.
— Я подумал, что ты предпочла исчезнуть, а не сказать прямо.
— И поэтому, когда я пришла вчера, сразу решил, что мне нужны ваши просмотры.
— Да.
— Ты часто так легко выносишь людям приговор?
— Только тем, кто меня бесит.
— Я тебя бесила после одной репетиции?
— С первой минуты.
— Взаимно.
Мы посмотрели друг на друга.
Что-то изменилось. Не исчезли злость и неловкость, но сквозь них на секунду проступило то самое чувство из старой репетиционной. Будто разговор шёл быстрее, чем мы успевали подбирать безопасные слова.
Даня первым отвёл взгляд.
— Письмо не единственное, — сказал он.
Я снова повернулась к экрану.
— Что ещё?
— После твоего отказа Илья писал мне отдельно. Не с общей почты.
— Когда?
— На следующий день.
Даня взял телефон, открыл переписку и протянул мне.
Первое сообщение от Ильи было отправлено около полудня.
Привет. Лера окончательно решила выйти из проекта. Не хочу, чтобы из-за этого пропала вся работа. Если предложение по гитаре ещё актуально, могу приехать на следующую репетицию.
Я перечитала.
— Какое предложение по гитаре?
— Никакого постоянного предложения не было.
— Но он сказал, что вы пригласили его.
— Я предложил ему приходить первое время вместе с тобой, чтобы тебе было спокойнее. Он неплохо играл, и нам всё равно нужен был второй гитарист на пару песен. Но после твоего отказа я не собирался звать его отдельно.
— Пока он сам не написал.
— Да.
Следующее сообщение Дани:
А Лера точно не передумает?
Ответ Ильи:
Нет. Музыка только ухудшает её состояние. Лучше закрыть эту тему.
В груди стало тесно.
Не приступ.
Просто злость, которой оказалось слишком много для одного тела.
— Он написал, что музыка ухудшает моё состояние.
— Я видел, что тебе стало плохо после репетиции. Поверил.
— А потом взял песню о моём приступе и принёс её вам.
Даня ничего не сказал.
Ниже лежал прикреплённый файл.
Без_воздуха_new.wav
Дата — через день после отказа.
— Он отправил новую версию сразу? — спросила я.
— Да.
— Вы её уже тогда начали делать?
— Нет. Это была его домашняя запись.
— Можно включить?
Даня замешкался.
— Лер…
— Включай.
— Не уверен, что тебе сейчас нужно.
Я резко посмотрела на него.
Он поднял руки.
— Понял. Не решаю за тебя.
Даня подключил телефон к колонкам и нажал на файл.
Сначала послышался шорох. Потом четыре знакомые ноты.
Только теперь они звучали чище и холоднее. Илья заменил старую гитару, добавил электронный ритм, убрал фоновый шум.
Начался куплет.
Без голоса.
На месте моих слов играла синтезаторная мелодия. Она повторяла каждую вокальную ноту, каждый подъём и падение. Там, где я обычно брала дыхание, Илья оставил короткую паузу.
Будто вынул меня из песни, сохранив форму тела.
Я слушала молча.
В припеве появилась новая гитара. Партия была сильной. Лучше старой. Илья действительно много работал над песней. Не просто взял готовую запись и отнёс группе. Он переделал её, сделал современной, добавил то, чего раньше не хватало.
От этого было только хуже.
Он готовился.
Возможно, ещё до моего прослушивания.
— Когда сделан файл? — спросила я.
— В метаданных дата создания за два дня до нашей репетиции.
Я повернулась к нему.
— Что?
Даня открыл свойства файла на ноутбуке.
Дата стояла чётко.
За два дня до того, как мы пришли сюда.
За два дня до моего приступа.
За два дня до того, как Илья якобы понял, что должен спасти меня от группы.
— Может, он просто заранее работал над аранжировкой, — сказал Даня. — Вы же собирались принести песню на прослушивание.
— Мы не собирались её приносить. В списке было три другие. «Без воздуха» он включил, когда ты попросил ещё что-нибудь.
Я вспомнила, как Илья сначала отказывался. Как говорил, что песня старая и не подходит группе. Потом всё-таки нашёл файл слишком быстро.
Он уже подготовил новую версию.
Без меня.
— Значит, дело не только в приступе, — сказала я.
Даня закрыл свойства файла.
— Похоже на то.
Музыка закончилась. Последние четыре ноты растворились в пустой студии.
Я сидела перед ноутбуком, глядя на переписку. За несколько часов в ней помещалась жизнь, которую я могла получить. Приглашение. Место в группе. Две репетиции в неделю. Возможность начать без концертов. Даня даже написал, что свет и громкость можно изменить.
Никто не требовал от меня сразу стать сильной.
Кроме Ильи, который решил, что я никогда не стану.
— Почему ты взял его? — спросила я.
— В группу?
— Да.
Даня помолчал.
— Он хорошо играл. У нас тогда ушёл второй гитарист. Илья знал материал, быстро делал аранжировки. А ещё…
— Что?
— Я думал, ты отдала ему песню. Что это твоё последнее решение насчёт музыки.
— И поэтому решил оставить рядом хотя бы часть меня?
Вопрос вырвался прежде, чем я успела подумать.
Даня посмотрел прямо на меня.
В студии стало слишком тихо.
— Возможно, — сказал он.
Я не знала, что ответить.
Он тоже.
Между нами стоял открытый ноутбук, чужая ложь и полгода, которых не вернуть. Но под всем этим снова возникло опасное ощущение, что мы слышим друг друга слишком быстро.
Я встала.
— Мне нужно выйти.
Даня тоже поднялся.
— Тебе плохо?
— Нет.
— Точно?
— Не спрашивай так.
— Как?
— Будто ждёшь, что я сейчас развалюсь.
— Я не жду.
— Все ждут.
— Я вчера видел, как Илья использовал это против тебя. Не собираюсь повторять.
Я подошла к двери, но остановилась.
— Тогда не иди за мной.
— Хорошо.
Он не пошёл.