Страница 83 из 968
ГЛАВА 26
Я проснулся с ощущением страха. Одеваясь, понял: пойду в Ярд — значит, буду лишь сидеть и дергаться, пока не поступит дурная весть.
Или не поступит… Хотя это вряд ли.
Час был еще ранний, и все же я направился на Уоппинг-стрит.
Редкий, необычный день. Нечасто Темза выглядит серебристой, а не просто грязной. И правда — артерия. Никак не выгребная яма. Движение на реке было плотным, однако вполне упорядоченным и ритмичным.
Блэр стоял на краю пирса, и, присмотревшись к нему, я решил: пока новостей об очередном трупе не поступало. И все же бывший шеф дежурил у реки. Несмотря ни на что, я ощутил, что все-таки мы с ним похожи. Новое дело волновало его точно так же, как и меня.
Шляпа Блэра была сбита на затылок, руки в карманах. Мое появление его нисколько не удивило. Он коротко кивнул и вновь перевел взгляд на реку.
— Новостей нет?
— Нет. — Он покосился на меня. — Видел утренние газеты?
— Нет, а что? — напрягся я.
— «Рейнольдс» пишет, что прошлой ночью молодой человек пытался покончить с собой в «Седдон-холле». А до того его вроде бы посещал инспектор Корраван из Скотланд-Ярда.
Блэр говорил равнодушно, но меня бросило в жар.
— Как? — выдавил из себя я.
— Бросился с крыши.
Конечно, я понимал, что бывший шеф пытается меня уязвить, и все же при мысли о Сидни ощутил слабость в коленях. Должно быть, мой визит пробудил в нем подозрения, и Дорстоун-младший каким-то образом узнал о судьбе сестры. Я вновь увидел несчастного молодого человека в кресле-каталке, вспомнил взгляд, с которым он воспринял мое пожелание собраться с силами…
Руки затряслись, и я сунул их в карманы с такой силой, что треснула подкладка.
— Он выжил?
— В газете об этом ничего не говорится.
Лицо Блэра по-прежнему оставалось бесстрастным, и все же в его голосе сквозило удовлетворение.
На этот раз злорадство бывшего шефа меня задело. Как можно находить удовольствие в новостях о том, что молодой человек пытался свести счеты с жизнью? У меня внутри все перевернулось — словно сердце попало в водоворот. Все же Блэр изменился за эти пять лет. Он всегда был грубоват и резок, но теперь эти качества лишь усугубились. В нем сквозила ненависть — наверное, в основном ко мне, а не к остальному миру. Я вдруг осознал — как отрезало, — что шеф речников мне больше не нравится, что я не способен им восхищаться. Невольная вспышка чувств меня напугала. Следом пришло понимание: наша связь прервалась решительно и бесповоротно.
Мои размышления прервал голос Блэра:
— У Винсента осталось полно друзей-газетчиков с тех времен, когда он служил в «Телеграф». Полагаю, им с него причитается: ведь это друзья создали ему известность, после чего он и стал директором.
Винсент слил в газеты сведения о моем визите в «Седдон-холл»? Какой-то абсурд. Может, он чем-то и обязан репортерской братии; наверное, я не пользуюсь его особым расположением, но заставить меня скверно выглядеть в глазах общества? Скотланд-Ярду подобная реклама явно не на пользу.
Я не стал отвечать на грязные намеки, поймав взглядом длинный низкий пароход, боровшийся с течением с таким ревом, что завибрировали доски на пирсе.
— Можешь здесь не торчать, — буркнул Блэр. — Я напишу, если выловим еще одну.
— Наверное, для этого рановато, — возразил я, и мы погрузились в молчание.
Колокол на церкви пробил половину десятого, и я позволил себе осторожный вздох облегчения.
К этому часу тела Роуз и Джейн уже обнаружили, и сегодня, без сомнения, люди Блэра внимательно изучали реку. Дай бог, чтобы дело ограничилось двумя жертвами.
А потом мы увидели лодку. Плыла она быстро, держа курс прямо на нас.
— Черт… — прошептал Блэр.
На борту были два констебля. Оба гребли изо всех сил, что-то крича в нашу сторону. Нет, слишком далеко…
— Жива? — гаркнул Блэр.
Констебль утвердительно мотнул головой, и я кинулся к участку.
— Кэб, живо! Поедем в госпиталь! Она жива!
Шестеро речников, сидевших в помещении, раскрыли рты, потом один из них, опомнившись, выскочил за дверь. Раздалось три пронзительных полицейских свистка, потом еще три.
Я вернулся на пирс как раз вовремя: женщину укладывали на носилки. С подола ее платья слетело несколько мокрых листьев и лепестков. Пострадавшую спешно понесли в участок, и я придержал дверь.
— За кэбом уже побежали, — крикнул я Блэру, не сводя глаз с женщины.
Сегодняшняя жертва была старше двух предыдущих, лет двадцати пяти — тридцати, и не столь миловидна, как Роуз или Джейн. Простое серое платье без орнамента разрезано, в отличие от прочих двух случаев, от горла до талии. Порыв ветра отбросил край распоротого лифа, обнажив правую грудь женщины. Один из констеблей остановился и поправил платье. Промокшие и спутанные волосы жертвы до нападения были, видимо, уложены в довольно скромную прическу. Руки связаны. На правой — кольцо. Синяков и повреждений на лице больше, чем у двух погибших девушек, но кровавых пятен на юбках я не увидел. Туфли отсутствовали, и из-под платья высовывались босые ступни.
Точно ли женщина жива?
— Дышит? — бросил я, пройдя за констеблями и Блэром обратно на улицу.
— Пульс прощупывается, — ответил один из речников.
Стало быть, шанс есть…
Женщину уложили в кэб, и Блэр скомандовал кучеру:
— В госпиталь на Денмарк-стрит! Проедешь по Найтингейл, потом направо по Сент-Джордж-роуд. Не жалей лошадей!
Блэр захлопнул дверцу у меня перед носом, и кэб тронулся, громыхая колесами по неровному булыжнику.
Я настолько сосредоточился на пострадавшей женщине, что недоверие и злость на Блэра куда-то отступили; он же по-прежнему смотрел волком.
Обернувшись к неуверенно глазевшему на меня констеблю, я попросил:
— Раздобудьте мне еще один кэб.
Тот трижды дунул в свисток, и через пару минут я уже залезал в подъехавший экипаж.
Неужели убийца на этот раз сознательно оставил жертву в живых? Лодка, связанные руки — здесь без изменений. Но почему платье разрезано иначе? Да и наряд женщины простенький по сравнению с платьями Джейн и Роуз. Опять же, сегодняшняя жертва старше, да и замужем. Почему преступник выбрал именно ее?
Оставалось рассчитывать, что женщина выживет и сумеет нас просветить.
* * *