Страница 425 из 968
– Психологические последствия подобного решения могут оказаться губительными для местного сообщества, – продолжил Бартоломью. – У детей, проходящих мимо вашей садовой экспозиции, может развиться тяжёлая арахнофобия. Стоимость недвижимости может резко упасть. Сама основа эстетической гармонии нашего района может быть непоправимо нарушена.
– Более того, – заявила Энид с пылом человека, для которого не существовало проблемы настолько мелкой, чтобы оставить её без регулирования, – любые несанкционированные художественные изменения зарегистрированных гномов, особенно паучьей тематики, являются серьёзным нарушением муниципальных норм. Мы просто не можем позволить жителям включать недавние трагедии в свои декоративные композиции без надлежащих разрешений и психологической оценки.
Наконец весь абсурд ситуации обрушился на меня, словно удар крикетной битой по голове.
– Вы проследили за мной до дома Летти, чтобы предупредить меня не рисовать пауков на своих садовых гномах, потому что сантехник умер от укусов пауков за моей лавкой?
– Профилактика – краеугольный камень эффективного управления, мисс Майерс, – торжественно произнесла Энид. – Мы действуем на опережение, предотвращая возможные изменения садового декора, навеянные психологической травмой.
– Это полное безумие, – ровно сказала я.
Выражение лица Бартоломью потемнело, как грозовая туча.
– Мисс Майерс, вряд ли это подобающая реакция на нашу искреннюю заботу о благополучии местного сообщества. Пересечение трагических событий и садовых гномов – очень серьёзный вопрос, требующий тщательного надзора муниципального совета.
Ещё пять минут они несли эту бюрократическую околесицу на дорожке перед домом Летти, а затем наконец ушли, пообещав бдительно надзирать за любыми украшениями паучьей тематики и следить, не внесу ли я в облик гномов изменения, навеянные психологической травмой.
Я смотрела, как они маршируют прочь, и наконец постучала в дверь Летти. Она открыла – раскрасневшаяся и слегка запыхавшаяся.
– Где ты была? – спросила я.
– В каком смысле? – отозвалась она с таким невинным лицом, что ангелы бы прослезились. – Я всё утро была дома.
Я знала, что это откровенная ложь, и на миг заколебалась: то ли поймать её на лжи, то ли просто подыграть. В конце концов я не выдержала.
– Мунро только что позвонил. Я съехала на обочину, чтобы ответить, и увидела, как прямо передо мной по поперечной дороге проехала твоя машина.
Летти выглядела потрясённой.
– Ой, я только выскочила за… э-э… кошачьим кормом.
– Но у тебя всегда полно кошачьего корма, – возразила я. – В прошлый раз, когда я заглядывала, у тебя целый шкаф был забит кормом.
Летти нахмурилась.
– Людовик XIV не любит долго есть корм одной и той же марки. Потом он отказывается к нему притрагиваться, и мне приходится срочно покупать другой.
Вот уж ложь так ложь.
– Летти, ты что-то от меня скрываешь?
На её лице снова застыла непроницаемая маска.
– Конечно нет. И вообще, мне нужна твоя помощь. Мне из надёжного источника известно, что я в числе подозреваемых.
Я ахнула и тронула её за руку.
– Кто тебе сказал?
Летти густо покраснела.
– Мне не положено об этом говорить, но это был детектив Клайд.
Что ж, неудивительно. Я была рада, что хотя бы один полицейский, похоже, на стороне Летти.
Летти чуть ли не волоком потащила меня к большой маркерной доске посреди её безупречно чистой гостиной. Она вцепилась в мой локоть, а потом, видимо, сообразила, что именно его я повредила.
– Ой, прости.
– Уже не болит. Почему ты под подозрением, Летти?
Я впилась в неё взглядом.
Летти переступила с ноги на ногу.
– Детектив Клайд знал, что мы с Бобом Джонсом когда-то повздорили. Значит, сиднейским детективам это тоже известно.
– Я не знала, что ты с ним ссорилась! Почему ты мне не рассказала?
Летти опустила глаза на свои туфли.
– Ну, я не хотела настраивать тебя против него. Он был хорошим сантехником, просто завышал цены. Не хотела, чтобы моё личное мнение о нём на тебя повлияло.
– Но, Летти, в твоём доме ведь никогда не требовался сантехник?
Летти покачала головой.
– Вообще-то мне и правда понадобились кое-какие сантехнические работы, и он содрал с меня втридорога.
– Почему ты мне не сказала?
Летти пожала плечами.
– Не хотела тебя беспокоить, – небрежно бросила она.
Я знала, что это неправда. Летти вообще-то любила донимать меня рассказами о каждой мелочи, которая с ней случалась. Стоило продавцу в магазине ей нагрубить, и я потом неделями выслушивала подробнейший рассказ. Поэтому её молчание о ссоре с Бобом Джонсом показалось мне крайне странным.
– Нарел, ты должна помочь мне раскрыть это убийство, – проговорила она умоляюще. – Нельзя оставлять всё полиции. Они хотят повесить убийство на меня. Я торжественно тебе обещаю, Нарел, что не убивала Боба Джонса.
– Я знаю, что ты не убивала, Летти. Тебе не нужно меня убеждать. Но у меня для тебя плохие новости.
Летти театрально откинулась на диван и принялась обмахиваться буклетом о горячей йоге.
– Что такое? – произнесла она тихим голосом и закрыла лицо руками.
Я села рядом и похлопала её по плечу.
– Не хочу тебя расстраивать, но лучше тебе знать правду. Детективы спросили меня, насколько хорошо я тебя знаю.
Летти ахнула и убрала руки от лица.
– Правда? Почему они вообще заговорили обо мне?
– Дальше хуже, – призналась я. – Они спросили, большой ли у тебя сад и есть ли у тебя дома вредители.
– Вредители? – удивилась Летти.
– Вредители, – повторила я. – Насекомые, тараканы, пауки, комары, мухи, всякие ползучие твари.
– С чего бы им такое спрашивать?
Я поняла, что Летти ещё не слышала новостей.
– Они сказали, что Боба Джонса действительно убили тем самым шприцем, который нашли возле места преступления: в нём был фосфорорганический яд. Первичные анализы тела подтвердили, что именно от этого Боб и погиб.
Глаза Летти расширились.
– И они думают, что это я! – вскрикнула она и вскочила на ноги, потревожив Людовика XIV.
Я потянула её за руку и усадила обратно.
– Ты этого не знаешь.