Страница 377 из 968
Глава 7
Я потащила всё ещё протестующую Летти к большим раздвижным дверям при входе в больницу.
Летти вцепилась в мою руку.
– Ты в порядке, Нарел?
– Да, то есть нет, вообще-то.
– Ещё не поздно передумать, – с надеждой предложила она.
Я покачала головой. В своём решении я была тверда. Хотя компенсация, которую мне выплатили по страховому урегулированию, была внушительной, жить на неё мне предстояло до конца дней, и к тому же мне очень хотелось, чтобы моя маленькая шоколадная лавка добилась успеха – не только из финансовых, но и из душевных соображений. Если полиция не собиралась раскрывать убийство в два счёта, значит, это придётся сделать мне.
– Полагаю, он в реанимации, – сказала я Летти, и та лишь кивнула с удручённым видом.
Когда мы свернули за угол в широкий коридор, Летти схватила меня за руку.
– Это случайно не дочь Стэна, Минни?
Летти остановилась, и я тоже.
– Да, кажется, она, – сказала я. – О нет, как думаешь, её отец умер? Она рыдает, а две медсестры её утешают.
– Выглядит плохо, – мрачно сказала Летти. – Либо он умер, либо ему стало совсем плохо. Мы не можем просто пройти мимо неё – она может нас заметить и спросить, что мы тут делаем.
Я огляделась.
– Есть другой путь в реанимацию?
Летти тоже посмотрела на указатели.
– Если и есть, я его не знаю, и мы уж точно не можем ни у кого спросить – по крайней мере, не у врача и не у медсестры. Нельзя, чтобы кто-то понял, зачем мы сюда явились. Ладно, Нарел, давай проскочим мимо неё как можно быстрее и прижмёмся к стене. Она, наверное, слишком расстроена, чтобы замечать, что вокруг.
Нам удалось пройти мимо Минни незамеченными, и мы пошли по указателям к отделению интенсивной терапии.
– Делай вид, будто точно знаешь, куда идёшь, и никому не смотри в глаза, – прошипела я Летти.
К моему удивлению, это сработало. Мы пробрались по коридорам, которые для такой маленькой больницы оказались на редкость запутанными.
– Летти, а вдруг его перевели в Сидней?
– Об этом я не подумала, – с надеждой сказала Летти. – По крайней мере, тогда нас не арестуют. Я не хочу, чтобы детектив Клайд считал меня какой-то уголовницей.
– Ага! Вот, значит, откуда такое нежелание.
Летти не успела ответить – она схватила меня за руку и дёрнула назад от угла.
– За углом полицейские в форме и врач. Наверное, полиция охраняет палату Стэна Уэллингса, – прошептала она. – Тсс, может, услышим, о чём они говорят.
Мы обе придвинулись к углу так близко, как только осмелились, и навострили уши. Впрочем, скоро это оказалось лишним, потому что громкие голоса полицейских разносились эхом по пустому коридору.
– Он только что обвинил Дафну Деламар, свою экономку, – сказал один голос. – Вышел из комы, назвал Дафну Деламар и умер.
– При отравлении бледной поганкой такое бывает, – подал голос другой.
Летти зашипела мне в ухо:
– Он ведь не сказал «мухомор», правда?
Я покачала головой.
– Нет, он сказал «бледная поганка» или что-то вроде того.
Я прижала палец к губам.
– Детективы будут здесь с минуты на минуту, – произнёс чей-то голос.
Мы с Летти в ужасе уставились друг на друга.
– Где нам спрятаться? – спросила я Летти.
Летти вытаращила глаза.
– Ты с ума сошла? Мы не будем прятаться – мы сейчас же смоемся отсюда, пока детективы нас не поймали.
Я схватила Летти за руку и затащила в ближайшую комнату. По крайней мере, я думала, что это комната, – пока мы не оказались внутри: на двери висела табличка «Инвентарь». На деле это оказался чулан, битком набитый швабрами и мётлами. Пошевелиться там было почти невозможно, и мы с Летти на минуту по-детски завозились – толкали друг друга локтями, пока наконец не угомонились.
– Мы здесь ничего не услышим, – прошептала мне на ухо Летти.
– Вот именно, поэтому нам и надо выйти, как только услышим, что детективы прошли мимо.
– А как мы поймём, что это именно детективы? – прошипела Летти. – Это могут быть медсёстры. Или вообще кто угодно.
– Придётся рискнуть, – сказала я тоном, совершенно не выдававшим мой страх.
Под ложечкой засосало, меня бросило в холодный пот. Меня трясло. Дыхание участилось. Меня накрыла волна тошноты, и я схватилась за живот. Возьми себя в руки, велела я себе.
Когда мне уже казалось, что я больше не выдержу, мимо протопали две пары тяжёлых шагов. Я быстро взглянула на Летти, и она кивнула. Мы выждали секунду, потом выбрались из крошечной каморки, по пути кое-как поправив несколько опрокинутых швабр и мётел.
Мы на цыпочках вернулись к углу. Летти собралась выглянуть, но я дёрнула её назад и покачала головой. Она пожала плечами и показала на угол, но я ещё решительнее замотала головой.
Детектив Райкер говорил своим обычным резким тоном, и уж в кои-то веки я была ему за это благодарна. К тому же акустика в больничных коридорах – это вам не студия звукозаписи.
– Нет, детектив Райкер, я могу назвать лишь приблизительные сроки. Здоровье у него и без того было неважное, но многое зависело от того, сколько бледных поганок он съел. Вам придётся дождаться заключения коронера.
– И всё-таки постарайтесь хотя бы примерно определить сроки.
Я едва не улыбнулась, потому что живо представила себе раздражённое выражение лица Райкера.
– Когда его доставили в больницу, он уже находился в терминальной фазе. Почки отказали, но причиной смерти стала печёночная недостаточность.
– Да, но у вас есть хоть какое-то представление, когда его отравили? – тем же раздражённым голосом продолжал Райкер.
– Как я уже сказал, в больницу он поступил в терминальной фазе. До неё бывает так называемая фаза восстановления, которая длится два-три дня. Кажется, будто больной идёт на поправку, потому что симптомы ослабевают. А до этого у пациента бывают боли в животе и рвота, – голос врача звучал совершенно буднично.
– Возможно ли, что яд дали жертве всего за несколько часов до того, как его привезли сюда?
На этот раз это был голос детектива Клайда. На мгновение воцарилась тишина, потом врач снова заговорил.
– Симптомы могут начаться уже через шесть часов после того, как человек съел бледные поганки…
Райкер перебил его:
– Значит, его могли отравить за несколько часов до того, как его доставили сюда?
Врач снова помолчал несколько секунд, прежде чем ответить.