Страница 77 из 80
Причем стекала она не куда-нибудь, а прямо в раскрытый рот Доры Гориной, которая устроилась под остовом машины. Женщина развалилась, будто на пляже, заложив руки за голову, и ртом ловила теплую жидкость. Ну чисто подросток пьет березовый сок.
– Что теперь? – шепотом спросила Тома.
Ответить Рома не успел, потому что Дора, кажется, услышала голос Тамары. Женщина подняла голову и растянула губы в кровавом оскале, приветливо помахав рукой. Теперь она выглядела как смесь Ады и Яры, будто нейросеть совместила два портрета.
Кажется, теперь прятаться бесполезно. Тома вздохнула, выпрямилась и пошла прямо через кусты. Дора же подставила под Ярину кровь какую-то плошку вроде глубокой тарелки и села, сложив руки на коленях и склонив голову набок, прямо как Ада.
Тамара добралась до огненной границы. Рома встал рядом и уже занес ногу, чтобы перешагнуть низкую преграду, но Тома его удержала. Слишком просто.
Крепко взяв Рому за руку, девушка сжала его запястье, пытаясь подать ему знак. Надеясь, что он ее понял, нащупала в кармане куртки свой лунный камень. Сосредоточилась. В глазах зарябило, по телу прошла волна. И на другой стороне круга появились сразу два фантома – Тома и Рома, держащиеся за руки.
Тома-фантом протянула руку, и, когда кончики ее пальцев дошли до огненной границы, столб пламени взметнулся почти до неба. Фантом рассыпался, от обжигающего жара Тома зажмурилась.
– Чего стоим? Кого ждем? – звонко спросила Дора голосом Ярославы. – Проходим, не стесняемся!
Тамара открыла глаза. Миска почти до половины наполнилась кровью Яры. Еще немного – и бывшую начальницу не спасти. И еще много кого не удастся спасти.
Дора тем временем поднялась и направилась к огненной границе. Скрестив руки на груди, она окинула Тому оценивающим взглядом с ног до головы. Потом склонила голову и усмехнулась:
– А ты ничего так. Барону понравилось бы. Хотя он все о сыне мечтал, придурок.
– Какому еще барону? – не поняла Тома.
Дора рассмеялась, демонстрируя идеально ровные белые зубы:
– Я, кажется, тебя переоценила.
И тут Тома догадалась, что Дора говорила о бароне Шварцстреме, ее учителе. Тамарин далекий предок, что научил Дору выращивать мертвые сады. Господи, когда же это было? Двести лет назад? Или больше?
– Тебе самой не надоело? – спросила Тома нарочито скучающим тоном. – Сколько лет ты в земле мариновалась? Не пора тебе на тот свет отправиться? Хоть передохнешь.
– Я уже передохнула, – широко улыбнулась Дора. – В собственном саду, под собственными яблонями. Они меня ненавидят, сволочи. Я им подарила почти вечную жизнь, а им все не нравится. Да, малыш?
Последний вопрос относился к Роме.
– Тебя вообще все ненавидят, – процедил Рома. – Даже деревья.
– А мне плевать, – хмыкнула Горина, наклонившись вперед. – Я буду делать что хочу, когда хочу и как хочу. А вы все можете убиться об стену.
Тома поморщилась. Это точно выражение Ады. Да и Яра его тоже как-то произносила.
– Хотя почему все? – притворно задумалась Дора. – Кое-кого я убью сама.
Дора исподлобья взглянула на Тому и повела красивыми черными бровями:
– Тебя.
Потом женщина вытянула руку, и когда ее кисть прошла через огненную границу, то превратилась в черный скелет. Девушка отшатнулась от приближающихся к ней костей, но, увы, слишком неуклюже – кончиками пальцев случайно коснулась оголенных фаланг Доры. Полыхнуло черное пламя, и все пропало.