Страница 75 из 80
Глава 25. Даже деревья ненавидят
До Томы пусть поздно, но все же дошло, что именно показалось ей смутно знакомым в силуэте Доры Гориной, когда они наблюдали за жутким ритуалом в темном подвале. То, как женщина откинула за спину длинные густые волосы. Точно так же делала Яра.
– Ну, допустим, – медленно произнесла Тома, когда они с Ромой и Вальпургией Карловной налили каждому еще по чашке чая. – Барыня как-то сумела заарканить Яру и собирается ее… э… осушить?
Тетя Валя повела бровями и кивнула. Пожалуй, в кои-то веки Томе удалось подобрать самое подходящее слово для происходящего безумия.
– Но куда Горина ее потащит? – задумчиво спросила Тома у чаинок, плавающих в чашке. – Подвал-то полностью провалился. – Тут она вопросительно посмотрела на Рому.
– Точно, – кивнул Рома. – Там теперь кратер размером с парковку. Печку точно завалило.
– Где можно сжечь тело? – снова произнесла Тома, глядя в свою чашку. – В крематории?
Задав этот вопрос, Тома мысленно ударила себе по губам. Думать надо перед тем, как такое озвучивать! А вдруг Вальпургия Карловна предложит навестить крематорий и проверить, не отдыхает ли в каком-нибудь из ящиков Ярослава.
– Хорошая мысль, – одобрительно кивнула тетя Валя. – Подменить там кого-нибудь, а потом выкрасть урну с прахом.
– Вы серьезно? – наморщил лоб Рома.
– Вполне, – проговорила старушка, размачивая в чае пряник. – Только вот вряд ли она туда сунется. В ее время таких заведений не было, а от тех, кого она уже опустошила, про крематории многого не узнаешь. У них же в основном всякий хлам в головах.
– Она что, знает, о чем думали ее жертвы? – медленно произнесла Тома, гадая, что Горина может извлечь из Яры.
– Все знает, – вздохнула тетя Валя. – Да и приметно в крематорий соваться. Это же не частная пекарня в гаражах.
– А где еще есть печи? – задумчиво проговорил Рома, подперев рукой голову. – На хлебозаводе? Мясопереработке? Кирпичи, мартены
[7]
[Мартеновская печь (мартен) – плавильная печь для переработки передельного чугуна и лома черных металлов в сталь нужного химического состава и качества. Название произошло от фамилии французского инженера и металлурга Пьера Эмиля Мартена, создавшего первую печь такого образца в 1864 году.]
? Заготовка угля?
– Нет, все не то, – покачала головой Вальпургия Карловна. – Слишком сложно. Она выберет что-то максимально простое и близкое. Настолько, что мы потом удивимся, как сразу не догадались.
Простое и близкое, повторила про себя Тома. Или, скорее, знакомое. Почти у всех на виду, но никто ничего не увидит.
– У меня есть идея, куда она может направиться, – сказала Тома, выпрямляясь. – Туда, где убили моего отца. Его же как раз…
Договорить оказалось слишком трудно.
– И мамаша вашей Яры при этом была, – проговорила тетя Валя, глядя в одну точку. – Значит, и Горина вполне могла про это узнать. Родовая память.
– Но это если она Яру уже выпотрошила, – с сомнением произнес Рома. – Так что мы, получается, все равно опоздали.
– Не обязательно, – покачала головой Вальпургия Карловна. – Могла просто перед основным блюдом червячка заморить.
– А если нет? – засомневалась Тома. – Если она выберет другое место? Что тогда?
– Тогда она воплотится, – вздохнула тетя Валя. – Да так, что с ней потом ничего не сделаешь. Будет по округе шататься, людей похищать.
– Значит, мы должны ее как-то остановить? – уныло спросила Тома, которой совсем не нравилась перспектива сражаться с чудовищем.
– Да, причем действовать придется с разных сторон, – решительно заявила тетя Валя. – Звони подруге.
Изи в этот день оказалась свободна и пообещала приехать к вечеру. Правда, уже по телефону подруга поставила условие – она проберется в парк и найдет останки Гориной, только если тетя Валя потом полностью вылечит ее ногу.
Вальпургия Карловна проворчала что-то про «ноги надо было уносить вовремя» и направилась на кухню варить мази.
Рома и Тамара остались коротать вечер в гостях у тети Вали. Оказалось, бабуле нужно было поправить цветочные ящики на балконе, чем Рома и занялся.
– Ты все умеешь? – улыбнулась девушка, глядя, как парень прибивает почти отвалившуюся доску ящика.
– Приходится, – пожал плечами Рома, изучая крепления. – Я же мужчина.
Тома в ответ лишь хмыкнула. Ее папа – тот, который отчим, – никогда и ничего не делал по дому. Всегда говорил, что есть те, кто может прибить гвоздь, а есть те, кто может за это заплатить.
Рома принялся вынимать горшки с цветущими геранями из системы подвесов, чтобы поправить качающуюся раму. А Тамара думала о том, что все это пустая трата времени и Роминых сил.
– Может, все оставить как есть? – предложила Тома. – Вас же все равно расселяют.
– И что теперь, жить в разрухе? – пробормотал Рома, выбирая саморез в ящике.
– Вы уже знаете, куда переедете? – спросила Тома, жалея Божедомку с ее симпатичными домиками и пышными палисадниками.
– Никуда, – тихо произнес Рома, вкручивая саморез в деревянную балку. – По плану здесь будет «Добромыслов парк» с таунхаусами. Жители улицы еще на стадии проекта дома забронировали, так что ничего особенно не изменится. Поживем пока в городе, потом вернемся.
Тома лишь пожала плечами. Пожалуй, местные ушлые ведьмы придумают, как обменять свои полученные от мэрии сертификаты на новые таунхаусы Божедомки и устроить здесь Ведьмоград 2.0.
Рома закончил с опорами домашнего сада тети Вали и вернул на место горшки. Сложив все инструменты в ящик, парень сел на порог, уперев локти в колени. Тома устроилась рядом. Изи все равно пока не приехала, а из кухни Вальпургии Карловны пахло вареным воском, какао-маслом, медом и горькими травами.
– Что с тобой? – тихо спросила девушка, погладив Рому по плечу.
Вышло, конечно, глупо, но Рома в последние дни изменился, и, кажется, его это очень нервировало.