Кровавый сад

Глава 21. Расправа

– Куда мы все-таки направляемся, а главное – зачем? – спросила Тамара, едва поспевая за тетей Валей, которая хоть и ходила с тросточкой, но перемещалась на удивление быстро.

Они только что вышли из трамвая на остановке возле парка и теперь снова искали дыру в заборе.

– Как «куда»? В Камышово, – ответила бабуля. – Ты же сама пыталась выяснить, куда это пропала Дора Горина. Вот мы и спросим.

– У кого? – произнес Рома, который выглядел немного получше.

– Не поверишь, у луны, – улыбнулась тетя Валя, обернувшись. – Луна ведь та же самая, правильно? Что была при Гориной, что сейчас. А она все видит и все помнит.

– Вы умеете разговаривать с луной? – медленно спросила Тома, радуясь, что на сей раз им хотя бы никаких покойников искать не придется.

– Если честно, не очень хорошо, – отозвалась старушка. – А вот у тебя это отлично получится.

– Не-не-не! – выставила ладони Тома и даже сбавила шаг.

Но тетя Валя уже пробралась за ограждение и призывно махнула рукой:

– Давай сюда!

– Я не… – Тома не договорила. Только вздохнула и тоже полезла в отверстие. Потому что спорить с Вальпургией Карловной себе дороже.

Последним препятствие преодолел Рома. Гибкая ветка стеганула ему по лицу, так что он ойкнул и снова начал тереть глаза.

– В темноте вообще ничего не вижу, – ворчал парень, шагая по дорожке и шатаясь из стороны в сторону.

– Давай я тебе на руки полью, чтобы глаза промыл, – вдруг предложила тетя Валя, останавливаясь.

Она достала откуда-то из-под шали обычную пластиковую бутылочку и тонкой струйкой принялась лить воду на ладони Ромы. Парень умылся, и, судя по всему, ему сразу стало легче, он моргнул и улыбнулся.

– Волшебная вода? – спросила Тома, с тоской глядя на полную луну, серебрящую верхушки деревьев.

– Святая, – пояснила тетя Валя.

– А почему вы раньше не дали ему глаза промыть? – удивилась Тома, пока Рома вытирал салфеткой лицо.

– Потому что еще пригодится, – буркнула бабушка и спрятала бутылочку обратно под шаль. – Вы же принести не догадались.

Тома в ответ только хмыкнула и не стала говорить, что если она должна была принести «на дело» святую воду, то об этом стоило предупредить заранее, а не попрекать теперь. Тем более что в последний раз Тома была в церкви двадцать лет назад, когда ее крестили в младенчестве.

– Вот именно, – кивнула Вальпургия Карловна и по дорожке направилась к озеру.

– Что – вот именно? – шепотом спросил Рома, который теперь выглядел свежим и бодрым.

Тома в ответ лишь отмахнулась. Сейчас не до обсуждений пользы святой воды. Тем более что намечалось нечто непонятное. Хотя, если хорошенько подумать, вся история с Кровавой барыней была жуткой и непонятной.

– Как вы думаете, почему вампиры солнца боятся, а луны нет? – вдруг весело спросила тетя Валя, оборачиваясь. – Ведь лунный свет – это же просто отражение солнечных лучей.

– Вас сейчас только это занимает? – спросила слегка ошарашенная Тома.

– А я тебе скажу почему, – продолжала старушка. – Потому что это отражение. Луна – это всегда отражение, а отражение – всегда в какой-то степени обман. И раздвоение. Ясно?

– Нет, – честно ответил Рома.

А Тома промолчала. Потому что ей-то как раз все вдруг стало ясно. Лунные раздвоения и фантомы. То, чему она раньше так противилась. Оказывается, можно было с этим смириться и даже обернуть в свою пользу. Ну или сойти с ума, раздвоившись однажды так, что обратно уже не склеить.

– Главное – не смотреть на отражение луны в зеркале, – задумчиво добавила Вальпургия Карловна. – А то крыша поедет. Не поймешь потом, где ты, а где фантом. О, мы пришли.

Компания остановилась у настила над берегом озера, недалеко от того места, где тянули в воду Изи и где утонула Ада.

– Мне теперь трудно по заборам лазить, – медленно сказала Вальпургия Карловна. – Так что вам придется пойти вдвоем.

– И что нам там делать? – осторожно спросила Тома.

– А вот что. – Тетя Валя сложила руки на тросточке. – Войдешь в воду прямо по лунной дорожке.

– А ее не утащат? – быстро спросил Рома.

– Цыц! – бросила тетя Валя. – Ты-то на что? Будешь ее страховать. Так вот, как войдешь, расфокусируй зрение и посмотри на мост. Мысленно попроси луну показать, что тут случилось с черной каретой. Ясно?

Тома хотела было сказать, что да, но лишь шумно выдохнула. Чем дальше, тем более безумным становился сюр, в который ее затянуло на стремительно набирающей обороты карусели.

– Как вы с этим живете? – мрачно спросила Тома, гадая, сможет ли теперь хоть когда-нибудь снова назвать себя нормальным человеком.

– Не скучно, – посмеиваясь, проговорила тетя Валя. Потом похлопала Тамару по плечу: – Ну, давай. Кеды тут оставь.

Девушка разулась и обреченно перелезла через перила. Скользя голыми стопами по холодной глине, старалась вообще ни о чем не думать. Потому что до сих пор не была уверена, что все происходило в реальности, а не в ее собственном – ну или чужом – бреду.

Оказалось, экскаватор прекрасно расчистил озеро. Правда, разогнал при этом почти всех уток и лягушек, зато теперь в водной глади отражалась четкая лунная дорожка. Яркий, светящийся клин, рассекающий черную поверхность.

Тома почувствовала, как что-то холодное коснулось ее пальцев, и отдернула руку. Хорошо, что не закричала. Незачем будить охрану.

– Извини, – прошептал Рома.

Тома выдохнула, ощущая, как пульсирует ком у самого горла. Нашел время взять девушку за руку.

Снова повернувшись к озеру, Тома вдохнула поглубже, задержала дыхание и ступила в воду. Стопы сразу обожгло холодом, от ног по глади в разные стороны устремились разводы, искажающие отражение.

Так. Отражение. Что там говорила тетя Валя? Тома посмотрела на луну в светлом ободке и мысленно попросила показать, что здесь случилось в ночь, когда ненависть местных к Кровавой барыне Гориной выплеснулась через край.

Ничего не случилось. Все осталось как было – черное озеро, луна, тишина августовской ночи. Только, кажется, охрана проснулась. По берегам скользнули искорки огоньков. Так, надо бежать, пока их не поймали и не обвинили в чем-нибудь этаком. Не будешь же рассказывать полиции истории о костяных подвалах и кровавых росах.

И тут Тома расслышала знакомый перестук копыт. На мост чинно въехали две черные лошади, запряженные в большую карету.