Кровавый сад

– Дочку, – печально закивала старушка. – Она кружевница была, у барыни работала в доме. Приказчику приглянулась. А он, злыдень, ее прямо к барыне и привел. Она сбежала да ко мне пришла. Избитая, в одной рубашке с пояском. Он – за ней. И меня чуть не убил. Я не выдала да на следующий день отправила ее оврагами в город. Не дошла.

По морщинистой щеке бабки потекла слеза.

– Сочувствую, – тихо произнесла Тома, искренне соболезнуя одинокой нищей бабушке в старой избушке.

– Сейчас как вой стихнет, так ты беги, я дорогу покажу.

– Вы сами тут не боитесь одна? – спросила Тома, пытаясь рассмотреть хоть что-то во тьме за пределами избушки.

– Мне-то что, – слабо улыбнулась бабушка. – Кожа да старые кости. Ни зверюге сожрать, ни барыне выпить.

– Выпить, – глухо повторила Тома. – Это что значит?

– Она из людей жизнь и силы пьет. Как кровь. – Бабка осторожно приоткрыла дверь и выглянула на улицу. Потом обернулась к Томе: – За лугами воет. Беги за избу, а там по тропинке – к оврагу. Его перейдешь, дойдешь до дворов, и напрямик – к городу. С богом.

Бабка перекрестила Тому и полностью отворила дверь. Выходить в ночь, где шныряет монстр и разъезжает темный всадник, не хотелось. Но, увы, пришлось.

Тома выскочила из избы, прошла по двору до почти поваленного плетня и вышла к тропинке. Заросли пахучей крапивы, обжигающей и так зудящие ноги, лопухи, ивы. Завернув за угол дворика, Тома обернулась и увидела в отдалении в свете луны силуэт огромного существа, похожего на помесь волка с орангутангом. Морда как бы волчья, но конечности длиннющие и похожи на обезьяньи.

В следующий миг животное скрылось. Зато его вид придал сил, чтобы как можно скорее добраться до города. Тома прошла под раскидистыми ивами и свернула на тропинку, уходящую куда-то в холодную сырую низину, скрытую деревьями и кустами.

Делать нечего, пришлось идти. Не возвращаться же. Ноги скользили по влажной глине крутой тропинки, и пару раз Тома чуть кубарем не полетела в овраг. Так, хватаясь за ивовые ветки, в кромешной тьме она кое-как доковыляла туда, где тропинка становилась пологой.

Света здесь совсем не было, так что двигаться приходилось на ощупь и по наитию. Иногда, правда, слабые лунные отсветы все же добирались до дна оврага, отражаясь от густой листвы местных джунглей.

В овраге было так холодно, что ноги сразу окоченели. Один плюс – болеть почти перестали. Обхватив себя руками, чтобы окончательно не превратиться в заледеневшую мумию, Тома механически шагала по дну оврага. Пару раз, когда до нее добирались лунные лучи, девушка видела, как изо рта поднимался жемчужный пар.

И тут впереди показался холодный свет. Ветви деревьев и высокие травы проступали в нем черными силуэтами. Тома прибавила шагу и вышла к довольно широкому ручью. Деревья над ним не смыкались, так что все кругом было залито лунным мерцанием. Журчащая водная рябь светилась, как бриллианты, листья деревьев и кустов застыли, будто ледяные.

Мостика, разумеется, не нашлось. Ручей выбегал из густых зарослей и утекал в такие же непролазные дебри. Делать нечего – пришлось разуваться. Сняв кеды, Тома взяла их в руку и осторожно потрогала воду носком. Пальцы обожгло ледяным холодом. Ну и ладно. Идти тут недалеко, а студеная вода хорошо снимает боль и усталость.

Правда, когда Тома медленно вошла в речку, стопы охватило холодом так, что дыхание сбилось. Но Тома, прерывисто дыша, заставила себя переставлять ноги, шагая по песку и мелким камушкам.

Когда девушка добралась до середины ручья, вдруг оказалось, что дышать стало легче. Тома шумно выпустила воздух и снова вдохнула. Нервозность как будто отступила. Да и не такая уж холодная вода в этой речке. Так, прохладная. Зато чистая – даже в лунном свете дно видно. Камушки отражают лучи, прямо как кварцевые, будто сияют изнутри.

Тома нагнулась и подняла один камень. Голубовато-белый, будто мерцает. Очень похож на лунный, вставляй в колье хоть сейчас. Засунув находку в карман, Тома размахнулась и бросила кеды на берег. Удачно – они приземлились на тропинке, у камышей.

Придерживая карманы, чтобы ключи, телефон и банковские карты не упали, Тома присела, набрала воду в ладони и умылась. Потом ополоснула исцарапанные руки и израненные ноги. Даже платье немного почистила. Ощущение было такое, что в этом ручье утонул рюкзак с булыжниками, который упал с ее плеч.

Тома подняла взгляд и посмотрела на луну. Мысленно девушка попросила у светила прощения за недавний нервный выпад. Еще поблагодарила за помощь с фантомами. Откровенно говоря, они только при луне и получались. Правда, толку от них… Ладно. В первый раз помогли, во второй… Ну, Тамара не виновата, что Изи увез всадник. Смог бы дотянуться до Томы – ехать ей поперек седла. Но подругу надо срочно выручать.

Тома вышла из воды, вытерла ноги и надела кеды. Внутренне собралась с силами и пошла дальше. Путь, стоит отметить, стал легче. Скоро тропинка направилась вверх, и Тома выбралась из оврага прямо за садовым товариществом – в свете фонарей на столбах различались крыши дач и верхушки деревьев.

Ворота оказались открыты, и Тома прошла темными садами напрямик, прямо к остановке. Девушка была уверена, что транспорт уже не ходит, но внезапно увидела свет фар автобуса. Хорошо, что ни пассажиров, ни кондуктора в салоне не оказалось, никто не пялился на ее изодранные в кровь ноги и грязное мокрое платье.

И тут зазвонил телефон.

– Ты домой-то собираешься? – буднично спросила мама.

Тома откашлялась, прежде чем ответить:

– Мы еще погуляем, ладно?

– Не поздновато для прогулок? – подозрительно поинтересовалась мама.

– Да мы тут рядом. Я, может, у Изи останусь ночевать. Ты не против? – спросила Тома, стараясь звучать естественно и расслабленно.

– У Изи, – сухо повторила мама. – И кто там еще будет?

– Никого, – заверила Тома. – Разве что ее бабушка. Родители-то до сих пор в Москве.

– Слушай, скажи честно, ты к Владу намылилась?

– Нет, – вздохнула Тома и осмотрелась. Автобус пустой, так что можно, наверное, признаться. – Мам, ты только не волнуйся, но мы с Владом больше не пара.

– Как это? – удивленно воскликнула мама.

– Вот так. Люди иногда расстаются. Хотя что я тебе рассказываю, ты и так знаешь.

– Ясно, – протянула мама. – И вы с Изи, значит, собрались твое горе в стаканах утопить, да?