Кровавый сад

Тома наконец осмотрелась. Действительно, салон авто выглядел как-то не так. Спинки сидений низкие, руль тонкий, панель отличается от тех, что Тома видела раньше.

– Приехали, – сказал таксист, и машина остановилась.

Причем остановилась она точно у подъезда Тамары.

– Я думала, мы поедем в больницу, – пробормотала Тома, осматривая собственный сумеречный двор.

– Двигай домой, а мы сами разберемся, куда ехать. – И таксист стал демонстративно постукивать пальцами по рулю, как бы намекая, что не намерен долго ждать, пока Тома выйдет из машины.

Девушка посмотрела на Рому, у которого на губах кровь уже запеклась, а вот рана у глаза еще влажно краснела.

– Ничего страшного, – успокаивающе повторил Рома. – Зубы на месте, кости целы. А ссадины заживут, не в первый раз.

– Слышала? – грубовато спросил таксист. – Все, чеши отсюда.

– Ладно, – в глубине души Тома обиделась. – Спасибо вам. И всего доброго.

Таксист что-то хмуро буркнул в ответ, а Рома кроваво улыбнулся на прощание. Тома вышла из машины, и «Волга» неторопливо растворилась в ночи.

– Это что за машина? – вдруг спросил мамин голос, да так неожиданно, что Тома со вскриком подпрыгнула. Оказалось, родители подошли к подъезду с другой стороны.

– Да так, – неопределенно махнула рукой Тома. – Такси.

– А говоришь, мало платят, – усмехнулся отец, подталкивая маленького Костика к Томе.

Мама еще раз посмотрела вслед уехавшей машине, потом пожала плечами и двинулась к подъезду.

Первым делом Тамара наконец-то приняла душ. Несказанно приятно смыть с себя пот, грязь от работы и жуткие воспоминания о сегодняшних вечерних приключениях.

Правда, полностью избавиться от них не удалось. Когда сели ужинать, мама включила телевизор и сразу убавила звук, чтобы не мешать отдыхающей Ульяне. Но и без комментариев Тома мгновенно узнала машину компании, пассажиры которой прицепились сегодня к ней и Роме. На всякий случай девушка попросила прибавить громкость.

Покореженное авто доставали из воды, попутно рассказывая, что ни водитель, ни пассажиры не выжили, и вообще не ясно, как машина умудрилась угодить в парковое озеро. Судя по всему, пьяный водитель выломал калитку, гнал автомобиль по пешеходным аллеям, потом заехал на мост, пробил ограждение и кувырнулся в воду. Теперь из разбитых окон и болтающихся дверей стекали мутные водопады, а с колес и бампера свисали длинные мокрые сопли водорослей.

Потом водолазы в лоснящихся костюмах и с баллонами за плечами за руки и за ноги вытащили из озера синюшно-бледного главаря компании в мокрой прилипшей одежде. Еще двое уже лежали рядом на берегу, накрытые черным полиэтиленом.

– Выключи ты эту жуть, – поморщилась мама, забирая у Томы пульт. – Что там творится-то, в этом парке. То кости под яблонями, то вот машина утонула.

– Ты уже слышала? – слабо спросила Тома. – Про кости?

– Все слышали, – фыркнул отец. – Все паблики этим забиты. Ты бы хоть иногда в интернет выходила.

Тома только молча продолжила жевать. Она так и не решилась рассказать родителям о сегодняшних приключениях на Божедомке. Даже сильно сокращенная версия могла вызвать шквал критики и упреков в легкомыслии, тупости и умении влипнуть в самую дурацкую ситуацию на ровном месте. И это если бы ей вообще поверили.

Быстро уснуть не получилось. Полчаса проворочавшись, Тома встала, чтобы попить воды. Осторожно ступая, чтобы не разбудить сестру, девушка пошла на кухню. Когда пробиралась мимо комнаты Костика, Тамара бросила короткий взгляд в его спальню. И приросла к полу. Потому что в окне комнаты виднелась бледная физиономия.

Тома мигом оказалась в спальне брата. Костик, сжавшись в комок, сидел в кроватке, натянув одеяло до подбородка. Тот, что снаружи, перебирал синюшными пальцами по рамам окна, видимо выискивая щель, и таращился в комнату большими пустыми глазами. Серое лицо с расфокусированными глазищами и приоткрытым ртом. И эту рожу Тома сегодня видела уже несколько раз.

Судя по всему, в спальню Костика пытался пробраться тот неприятный тип, что мочился на цветы, а потом избивал Рому. Мертвый главарь банды из машины, которая упала в воду с моста.

В памяти мигом всплыла картинка, где Рома лежал на земле, подтянув колени к груди и закрывая руками голову. А теперь рядом в комок сжался маленький Костик. Ну нет, гад, ничего у тебя не выйдет.

Тома и сама не поняла, как оказалась у окна, ее туда будто ветер принес. Сидя на коленях на подоконнике и приложив ладони к холодному стеклу, она приблизилась лицом к окну и, глядя в пустые глаза мертвеца, прошипела:

– Пошшел проччь! – И стукнула по стеклу обеими руками.

Того, что снаружи, будто отбросило. Он перевернулся прямо в воздухе и приземлился на ноги. Словно робот, дошел до черной кареты, забрался на подножку и вцепился в край крыши.

Черный кучер слегка тряхнул вожжами, и огромные кони медленно повезли карету прочь от дома. Копыта мерно перестукивали по брусчатке двора, карета покачивалась, так что было даже видно, как колыхались шторы на окнах.

Наконец экипаж скрылся за углом дома. Тома выдохнула и обнаружила, что сидит на подоконнике, упираясь ладонями в стекло.

Кое-как спустившись на пол, девушка с сочувствием посмотрела на Костика, который так и вжимался в спинку кроватки, кутаясь в одеяло.

– Ты чего, малыш? – мягко спросила Тома, подходя к братишке. – Испугался?

Костик, таращась на нее круглыми от страха глазами, только мелко кивал.

– Ничего страшного, они все уже ушли. Пойдем попьем водички? Или хочешь, я тебе молока подогрею? Давай, пошли.

Тома взяла брата за руку и повела на кухню. Нагрела ему молока, а потом еще полчаса сидела рядом с ним в спальне, гладя по голове. И только когда брат уснул, ушла к себе. Заснуть получилось только под утро.

Хорошо, что в выходной никто не стал будить Тому рано. Все семейство, как и планировалось, отправилось на дачу, Тома заранее смогла увильнуть от поездки, сославшись на летние задания. На самом деле она недавно сильно поссорилась с бабушкой по линии отчима, та бесконечно придиралась по каждому пустяку, и теперь ни в какую не хотела с ней встречаться. Разумеется, это чувство было взаимным.

Ульяна, конечно, ныла, что сестра просто отлынивает от работы в огороде, но мама почему-то на эту ее провокацию не повелась и ни старшую дочь будить не стала, ни младшей не разрешила остаться дома.