Страница 16 из 80
В ответ Тома лишь покачала головой, вытирая слезы бумажным платочком. Неприятно наблюдать, как Влад стелется перед Адой, которая совершенно его не ценит. А Тамара ему конспекты переписывала, на соревнованиях поддерживала, бульоны варила и за посылками для него бегала.
– Ладно, не плачь, – смягчился Влад. – Я же говорю, у тебя все будет хорошо.
– Иди уже, – буркнула Тома, сдерживаясь из последних сил.
– Пойдем, я тебя провожу. Поздно уже.
– Обойдусь. – Тома заставила себя выпрямиться и до боли сцепила руки.
– Я не могу тебя тут оставить одну. Пошли. – Влад попытался взять девушку за руку, но она вывернулась.
Между верхушками деревьев мерцал серебристый лунный серп. И вдруг внутри Томы будто холодный цемент разлился.
– Вали к своей Аде, – рявкнула Тамара. – А мне больше не звони и не пиши.
– Я и не собираюсь, – бросил Влад, развернулся и быстро пошел прочь.
А Тома так и стояла у лавки, окаменев, даже рукой пошевелить не получалось. Высокая стройная фигура Влада быстро скрылась в темноте парка среди других гуляющих. Насадить бы их с Адочкой на серп. Сразу обоих, чтобы были вместе навечно.
Рядом раздался странный звук – как будто женщина усмехнулась. Тома резко подскочила и обернулась. Определенно, она стояла у скамейки одна. Лавка, урна, фонарь. Кусты, редкие деревья плавно шевелят листьями на слабом ветру.
Стало зябко, по коже пробежал холодок. Тома поежилась, радуясь, что вновь может двигаться. Растерла щеки, которые стянуло от высохших слез.
Куда теперь? Что дальше? Тамара осмотрелась. По аллеям парка прогуливались горожане – кто парочками, кто компаниями. Одинокую, никому не нужную девушку никто не замечал. Правильно, если ты всего лишь единица, а не часть пары или сообщества, тебя как будто и нет.
Обхватив себя руками, Тома медленно двинулась по дороге. Влад, наверное, уже утешает Аду, так что они вряд ли столкнутся.
Сделав вид, что просто идет по своим делам, а не волочит по бренной земле тело с разбитой душой внутри, Тамара медленно шла по скверу, стараясь ни с кем не встречаться взглядом и вообще не привлекать внимания. Оказывается, быть брошенной стыдно. И как теперь доказать другим, а главное, себе, что на самом деле она чего-то стоит? Что Влад просто ошибся. Он ведь прав – все ошибаются.
Тамара неторопливо пересекла сквер, вышла на городские тротуары. Медленно шагала вдоль улицы, глядя на лунный серп, мерцающий в аметистовом небе между домами Добромыслова. Мимо пролетали машины, деревья шелестели листвой, будто прощаясь с летом.
Месяц приковал взгляд Тамары, и ей трудно было не то чтобы посмотреть на что-то другое, а даже просто моргнуть. Пришлось остановиться, медленно, глубоко вдохнуть, понемногу шевеля сначала пальцами, потом плечами. Наконец получилось закрыть глаза. Правду же говорят – нельзя подолгу смотреть на небесное светило, можно лишиться рассудка.
У Томы и так нервы были на пределе, не хватало еще под лунным воздействием дел натворить. Например, подкараулить обожаемую Владом Аду где-нибудь в подворотне, полоснуть бритвой по горлу, быстро упаковать тело в багажник, вывезти в парк и закопать под яблоней.
Нет, не получится. У Томы пока нет водительских прав, да и родители не разрешат взять машину. К тому же, чтобы закопать целое тело, нужно вырыть большую яму, полночи лопатой придется работать, Тамары на это просто не хватит. Пришлось бы нанять экскаватор. Или привлечь рабочих. А как им объяснить такой странный заказ?
И потом – как она труп от стоянки потащит? На себе? Тяжело. Плюс от раны на горле весь багажник кровью зальет, потом не отмоешь. Не заворачивать же тело в пленку прямо во дворе жилого дома.
В общем, так себе план.
Тома заставила себя открыть глаза. Господи, как будто заснула посреди дороги. Она вообще где? Небо впереди было темным, зато по обеим сторонам улицы светили фонари. Вдоль дороги тянулись два ряда двухэтажных домов, со всех сторон окруженных деревьями и кустами.
Да ведь это «гробы» Божедомки. А впереди, стало быть, знаменитый городской небоскреб – «Добромыслов плаза», который все никак не достроят.
Оказывается, Тома прошла почти половину улицы, вдали уже проступали очертания леса. Ладно, нужно просто развернуться и пойти домой, отсюда недалеко.
Вокруг было как-то жутко. Честно очень неуютно, особенно ночью. Даже днем сюда лучше не забредать, а уж в темноте тут страшно до дрожи. И правда, ни одно окно ни в одном доме не светилось, разве что кое-где в стеклах отражались блики от фонарей. И ни одной машины на дороге.
И почти полная тишина. Разве что какие-то странные звуки доносятся. Будто протяжное пение слышится, только непонятно, откуда именно. Во дворах, что ли, кто-то решил погорланить на ночь глядя. Хотя нет – поют женщины, причем мелодично, с переливами.
Против воли Тома прислушалась. Действительно, совсем рядом женские голоса продолжали выводить песнопения, даже слова можно расслышать. Только ничего не понятно, они поют как будто на чужом языке.
И еще запах. Пахнет розами, да так отчетливо. И что-то с чем-то, разные ароматы переплетаются, как женские голоса. Наверное, кто-то здесь выращивает цветы. Ага, розарии в самом неблагополучном районе города.
Тома встряхнулась. Пожалуй, нужно поторопиться, а то бродить одной по темным, пустым, незнакомым улицам явно небезопасно.
Но стоило Томе попятиться, чтобы поменять направление, как она чуть не столкнулась с высоким мужчиной, непонятно как оказавшимся на тротуаре.
– Ой, простите, пожалуйста, – буркнула Тома, снова попятившись.
Но незнакомец на нее не посмотрел. Таращась пустыми глазами в небо, уверенно прошел мимо и зашагал вдоль по улице по направлению к лесу. Когда его силуэт уменьшился так, что его стало не разобрать, Тома вдруг обнаружила, что в окнах домов стал появляться свет, а пение стихло. Остался лишь запах роз.
Так, хватит. Нужно двигаться к дому, и чем скорее, тем лучше. А то тут лунатики, оказывается, бродят. Или не лунатики. Мало ли что с тем мужчиной, раз двигался как робот, да еще и глазами смотрел в разные стороны. Жуть.
Тома почти побежала. Действительно, звуков на этой уединенной улице стало больше – появились голоса, в окнах мельтешили тени, как и положено по вечерам. Из форточек пахло едой – кто-то готовил ужин. От аппетитного запаха жареной рыбки с луком в желудке заурчало. Недурно бы перекусить. Те, у кого готовилась курочка на гриле, очевидно, думали так же.