Кровавый сад

Глава 5. Жуткий хоровод

Яра даже не стала отпускать своих подопечных домой – исчезла первой. Рабочие, прибывшие спиливать старые яблони, тоже забрали инструменты и разбрелись. Тома, прихватив свою лейку, попрощалась с Изи и побежала к себе, чтобы перед встречей с Владом хотя бы душ принять.

Больные деревья, гниль под корнями, пропавшие подростки, кости в земле, Кровавая барыня, советский маньяк – весь этот жуткий хоровод крутился в голове, не позволяя сосредоточиться на укладке волос. Хорошо, что родители с Ульянкой еще не вернулись, а то поводов для невеселых размышлений сразу стало бы больше.

Наскоро помыв голову и выпрямив волосы утюжком, Тома надела голубое платье и маленькую серебряную лунницу – не новую, а купленную в июне в честь завершения семестра. Вечера в августе, несмотря на жару днем, были прохладными, так что пришлось еще и легкое летнее пальто накинуть.

Влад предлагал встретиться у входа в парк, но Тома очень устала от всего, что связано с этим местом. Поэтому вечером она прошла пару кварталов до сквера у торгового центра и принялась искать Влада в толпе отдыхающих горожан.

Только заметив его у светящегося фонтана, Тома вдруг ощутила, что что-то не так. Девушка даже замедлила шаг. Какой-то он был напряженный: руки в карманах, плечи подняты, сам вытянулся, как жердь. Даже мелькнула мысль, что лучше бы им сейчас не встречаться. Можно было позвонить и наплести что-нибудь про усталость или стресс от кошмаров, творящихся в парке.

Но ведь Тамару последние несколько дней от нервного срыва спасали только мысли о встрече с Владом. Так что девушка собралась, вдохнула поглубже и направилась к своему парню.

– А, привет, – сухо выдал Влад, только увидев Тому. Хотя в щеку поцеловал. Все равно как если бы ее лица пластиковый манекен коснулся.

– С тобой все нормально? – спросила Тома, пытаясь взять его за руку.

– Пойдем пройдемся, – ответил Влад, уворачиваясь от прикосновения. И молча зашагал прочь от фонтана.

Тома, ежась от вечерней прохлады, поплелась следом. Не говоря ни слова, они ушли с хорошо освещенной площадки, где шумели местные жители на скамейках вокруг фонтана. Сквер пересекали узкие аллеи, освещенные редкими фонарями и растущей луной. Здесь было не только холодно, но и темно.

Влад остановился около пустующей лавки, огляделся и вдруг выдал:

– Нам лучше расстаться.

– Что? – Тамара была ошарашена. Колени вмиг подогнулись, и она против воли опустилась на скамейку.

– Понимаешь, я нужен Аде. – Влад, засунув руки в карманы, смотрел куда-то в сторону. – Она же такая слабая, хрупкая, вся на нервах. Постоянно плачет. В общем, ей сейчас очень нужна поддержка.

– А мне не нужна? – слабо спросила Тома.

– Ну, ты же сильная. И красивая. Ты обязательно найдешь себе кого-нибудь.

У Томы внутри образовалась глухая пустота, она почти не слышала, что еще говорил Влад про свою ненаглядную Аду. Хотя кое-что ее все-таки зацепило:

– …ей ведь даже пришлось вызывать скорую. Позвонила мне, вся в слезах, сейчас сидит дома с выключенным телефоном. Ее же теперь затравят из-за этих придурков.

– Каких придурков? – переспросила Тома, чувствуя закипающее раздражение. – Тех, кого она матом покрыла? Или, может, тех, кому она головы разбила?

– Какие еще головы? – отмахнулся Влад.

– Такие! – выкрикнула Тома, поднимаясь с лавочки. – Она моей сестре в лицо битой бутылкой швырнула, ей швы накладывали! А ты ее защищаешь!

– Так это была Ульяна? – наморщив лоб, спросил Влад. – Хотя какая разница. Довели человека.

– Довели?! – Тома задохнулась от возмущения. – Она же первая стала всех обзывать, и драку тоже она начала!

– Чего ты орешь, – резко произнес Влад, глядя на обернувшуюся на них парочку. – У Ады депрессия, а тут эти клиенты, которым все не так. Товар не такой – претензии, брак – претензии, требуют деньги вернуть, а что она может сделать? Какое она имеет отношение к тому, что со склада присылают испорченные товары? И еще каждому объясняй, что деньги на счет возвращаются. Все орут, все злые, еще и жалуются.

– Одна твоя Ада святая, – язвительно отметила Тамара, нервно расчесывая ногтями лоб.

– Ну, может, и не святая, – в голосе Влада слышался вызов. – Но кто дал им право делать ее козлом отпущения?

– Ты сам-то понял, что сказал? – Тома устало закрыла глаза. Ада разрушила ее жизнь. – Ты хоть знаешь, что такое козел отпущения?

– Тебе не надоело меня поправлять? – возмутился Влад. – Вечно намекаешь на то, какой я тупой.

– Зато Ада тебя ничем не попрекает, да? – Девушка почувствовала, что в глазах защипало.

– Да, не попрекает, – резко ответил Влад. – Это же ты у нас самая умная, все знаешь лучше всех. За любой косяк загрызть готова. Все у тебя должно быть самое лучшее и правильное. А мне, знаешь, надоело по струнке ходить. Я тоже живой человек и имею право на ошибки. И чтобы меня за них никто не гнобил.

– Это когда я тебя гнобила? – слабо спросила Тома, боясь разреветься.

– Да постоянно! – развел руками Влад. – Пару пропустил – безответственный, что-то неправильно сказал – тупой, зачет не сдал – идиот. У тебя же все и всегда должно быть по плану. А если что-то идет не так – все! Катастрофа! Опоздал на три минуты – наказываешь игнором. И как с такой встречаться?

– Так не встречайся, – сипло произнесла Тома, выдавив улыбку сквозь слезы. – Беги к Адочке, пока она совсем с ума не сошла. Сиди с ней, держи ее за руку, а она будет слезы лить и глаза закатывать.

– Слушай, а почему ты так ненавидишь людей? – вдруг спросил Влад. – Для тебя же все, кто не идеален, бракованные. Ты же за любой мелкий косяк убить готова. Зато себя считаешь эталоном.

Обвинения Влада казались такими нелепыми, что Тома против воли усмехнулась, хотя по щекам уже текли слезы. Ведь она ни разу его не оскорбила. Подумаешь, как-то сказала, что к учебе нужно относиться серьезнее, ведь он тогда прогулял половину семестра.

И уж она точно не считает себя эталоном, скорее наоборот.

– Ладно, извини, – тихо сказал Влад. – Просто ты меня достала своими придирками, честное слово.

– Думаешь, Ада не будет придираться? – всхлипнув, спросила Тома. – Это только пока. А потом она с тебя шкуру сдерет.

– Ты-то откуда знаешь? – фыркнул Влад. – Ты с ней даже не общаешься.