Страница 47 из 64
– Ты меня доконать хочешь? – Он уставился на меня широко раскрытыми глазами.
Я повернулась и направилась в кухню. Для меня было неожиданностью, что я могу еще производить такое впечатление, хотя я явно чувствовала, что ванна с пузырьками омолодила меня на десяток-другой лет.
Договор есть договор, так что я принялась за готовку, и тут мне пришлось быстро научиться жарить омлет, который я никогда в жизни не делала. Я только слышала, что это не так просто и результат приходит с опытом. Подумаешь, омлет, тоже мне хитрость! Я отправлю на сковороду все, что попадется под руку, а этот остолоп и так съест, да еще и похвалит. Я еще раз осмотрелась. Это была огромная студия во весь первый этаж. Громадная гостиная с кухонным островом, как теперь говорится. На стене – гигантский телевизор, занимающий почти всю ее площадь. На противоположной стороне – необъятный диван, на котором как раз лежал Мелконогий. Все в светлых оттенках, в соответствии с тенденциями, о которых можно знать, если смотреть телепрограммы. А точно! Декор напоминал телевизионную студию для утреннего эфира.
Мой мучитель уже достал сковороду. Остальное я нашла сама. Мне понравился холодильник. Его округлые формы и цвет металлик напомнили мне капот автомобиля из пятидесятых. Внутри все было так же. И содержимое было также пятидесятых годов. Яйца были, но и только.
Приготовление омлета казалось простым. Яйца, мука, взбить, пожарить – мелочь.
Бандюк смотрел что-то по телевизору. Я пригляделась. Я ожидала увидеть взрывы, роботов и убийства. Стало бы понятно, почему он был так агрессивен. Но он смотрел на какую-то женщину, которая расхваливала возможности пылесоса, а затем и других бытовых приборов. Очевидно, он такое любил. Сказать нечего. Когда он заметил, что я наблюдаю, то выключил телевизор и вышел.
Я вылила смесь на сковороду и, после недолгой борьбы с современной плитой, наконец-то смогла поджарить омлет. Перевернула его, поджарила с другой стороны, вынула из сковороды, намазала одну половину джемом, а другую – медом, положила все на тарелку и позвала:
– Ау-у, завтракать! Дорогой бандит!
Тишина. Ноль ответа. Я позвала еще несколько раз. Не ответил.
Я задумчиво наблюдала, как сладкий плод моих трудов остывает. Поскольку сама-то я не ем подобных деликатесов, жаль было не узнать, каков омлет на вкус в горячем виде. Я подумала, что если разрежу его на две части, то не будет видно, когда я отрежу кусок от середины. Так я и сделала.
Омлет был великолепным на вкус. В него попало немного скорлупы, потому что я отвлеклась, но для первого раза все получилось отлично. Прекрасная работа. Несомненно.
Клубничный джем домашнего приготовления. Очень хорош. Должно быть, его кто-то угостил. Может, мать? Интересно, каким человеком была мать Мелконогого? Наверняка она гордилась своим сыном. У него был такой замечательный дом. Не то что у моего негодника.
– Ты где? Омлет стынет!
Его не было так долго, что я приняла самостоятельное решение, что завтрак мы разделим. Я быстро проглотила свою половину. Однако этого было недостаточно. Я так давно не ела, что не смогла остановить себя, чтобы не съесть вторую половину. Ту, что с медом. Что поделать. Так уж вышло. Я сожалела о том, что сделала, и была готова к последствиям. А они, казалось, наступали довольно быстро. Мелконогий появился в тот момент, когда я рукавом халата вытирала с губ остатки меда.
– Неплохо пахнет, – заявил он, очарованный ароматом, наполнившим комнату.
– Да и на вкус тоже, – ответила я, проглотив последний кусочек.
– Давай.
Он подошел, все еще подозрительно глядя на меня. Когда он увидел пустую тарелку с крошками и следами джема и меда, то внезапно снова занервничал.
– Где омлет? – спросил он, сжимая кулаки.
– Я возвращаюсь к себе, – сказала я, поворачиваясь и направляясь к двери в подвал. – Извини, я помою посуду позже.
– Иди сюда! – в ярости закричал он. – Второй делай!
– У тебя яиц нет.
– Чего?!
− Яйца закончились.
Ой, как он рассердился! Стал таким красным, что я думала, взорвется. Он был так удивлен, что даже не погнался за мной. Я быстренько пошлепала к двери в подвал. На лестнице я почувствовала себя в большей безопасности. Мрачные сумерки стали моим убежищем. Знакомым пространством. Моим местом. Восстановив силы, я смогла спуститься по лестнице, опираясь только на стену. По сравнению с роскошью, доступной этажом выше, старый запятнанный стул – единственный предмет мебели здесь – казался совершенно не к месту. Сейчас это было неважно. Полный желудок делал свое дело. Кроме того, такое количество сахара оживило бы и мертвеца. Я была в состоянии пережить по крайней мере следующие несколько часов.
Вскоре Мелконогий пришел, чтобы закрыть меня на ключ. Я слышала, как он стукнул дверью гаража и завел машину.
Я немного обустроила свое сиденье. Достала из ванны штормовку. Она была в плачевном состоянии. Когда-то желтая, теперь вся была покрыта коричневыми пятнами. Но у меня больше ничего не было. Я сложила штормовку на стуле в виде подушки. Резиновые перчатки непонятного назначения я положила на край ванны, чтобы была мягкая подложка для ног. Я вытянулась на стуле, высоко подняв ноги. Стало почти хорошо.
Какое-то время его не было. Я думала о доме. Я почти забыла, что должна была зайти на чай к Голуму, то есть Стефану.
Еще я не знала, что случилось с Боревичем. Может быть, он был заперт в соседней комнате? Может быть, зарыт в лесу? А может, он искал меня? Мой сын, хоть и не очень догадливый, мог сообразить, что я не подаю признаков жизни. Он должен был прийти починить дверь. И наконец, бездомный из мусорного контейнера, который привязался ко мне. Кто-то из них должен был проявить сообразительность и заметить мое исчезновение. Не стоило о них думать. Нужно было прекратить это и позаботиться о себе. Кто знает, что принесет следующий час? Не было смысла жить прошлым. Важно было «здесь и сейчас», которое началось в момент похищения. Особый период жизни. Безотлагательный момент, когда ничего, кроме выживания, не имело значения.
Размышляя на такие сложные темы, я почувствовала усталость. Я бы точно заснула, но очнулась, услышав, как открывается дверь. Странно, ведь Мелконогий только что ушел. Кто-то стоял в дверях.
– Хенрик? – спросила я, потирая глаза. – Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашел?
Он начал спускаться по лестнице. Он выглядел точно так же, как и двадцать лет назад. Высокий, красивый, чисто выбритый, в белой парадной форме.