Страница 45 из 46
Ты вспоминаешь, как бегал малышом за родителями, путаясь под ногами, и изображал великого воина, который ребром ладони переламывает ветвь яблони.
Ты вспоминаешь юность и бесконечные тренировки с деревянной катаной. Вспоминаешь мастера Кархэма, который заставлял учить азы сражений.
И ещё – как изнемогал от усталости и боли, оттачивая навыки, грацию, танец смерти, как ненавидел мастера и хотел сбежать из посёлка, чтобы никогда больше не видеть это седобородое лицо.
Вспоминаешь, как мастер умер у тебя на руках и что-то умерло внутри, оставив пустоту, которая заполнилась упорством, злостью и бесстрашием.
И ещё как Наставник по кличке Коджики таскал тебя по турнирам и ты побеждал раз за разом, наживая врагов и находя друзей, зарабатывая состояние и двигаясь к единственной цели.
Вспоминаешь, как Наставник решил, что больше не может тебе ничего дать, и сел на корабль в безымянном порту. К тому времени Коджики был уже так стар, что едва передвигал ноги. Он хотел умереть в приморском городке, откуда когда-то начинал свой путь воина.
И ещё вспоминаешь Дтая, Тоното, Миноро и многих других людей, окружавших тебя всю эту жизнь.
…Говорят, перед смертью тебя ослепляет белый свет…
Врата распахнулись, и белый свет ударил по глазам, выжигая всё вокруг. Вихри теней окутали Кагиноко, сорвали одежду, опалили волосы, забрались внутрь.
Кагиноко закричал – вернее, попытался закричать, но у него ничего не вышло, потому что темнота заполнила лёгкие и хлынула из распахнутого рта. Выронив катану, Кагиноко упал на колени. Кожа растворялась, уступая место размытой тени, и он чувствовал, как лишается человечности, превращаясь в нечто бесплотное.
Он увидел силуэты, застывшие в распахнутых Вратах. Чёрные, непроницаемые. Они разглядывали Кагиноко, будто дожидаясь, чем всё закончится.
Ветер рвал и метал, белый свет вспахивал снег вокруг и обращал его в пепел.
Чудовищная боль заполнила Кагиноко полностью, вырвалась из него и окончательно поработила. В этот момент он перестал быть человеком и стал тенью. Внутри него плавала тьма, он сам был тьмой с горящими глазами. Не просто великим воином этого мира, а чем-то выше, сильнее… и опаснее.
Едва ветер стал стихать, чёрные силуэты взмыли в воздух и разлетелись в стороны, будто их не было. Створки Врат дрогнули и резко захлопнулись, отрезая то, что находилось за ними.
Обессиленный Кагиноко упал на спину, разглядывая серое небо новым взглядом – взглядом сквозь призму дрожащей темноты.
Он чувствовал в себе новую силу. Что-то невероятное и труднообъяснимое. Темнота требовала, чтобы он поднялся. Темнота жаждала управлять им.
– Господин! – Из-за камней неподалёку выглядывал перепуганный Тоното. – Вы живы, господин?
– Кажется, да. – Кагиноко поднялся, подобрал катану. Тела он не чувствовал, только вспышки боли, как раскаты грома в черноте туч.
– О, что с вами случилось?
Тоното шарахнулся от Кагиноко, закрывая лицо руками:
– Вы больше не человек! Вы… как будто тень. Тень без хозяина!
Кагиноко посмотрел на свои руки. Плоти не было. Чёрная оболочка. Тень.
– Ты видел другие… тени? Они мне не померещились? – спросил он.
– Видел. Странные создания, разлетелись кто куда.
Кагиноко бросил взгляд на Врата и на окаменевшего воина, застывшего над ними. Тот как будто ухмылялся. Словно знал наверняка, что открытие Врат – это не конец пути, а только его начало. А за его спиной Кагиноко разглядел вдруг призраков прошлого, поглядывающих на него сквозь время.
Говорят, после смерти ты можешь встретить близких людей. Тех, о ком часто вспоминал при жизни.
Но разве он умер?
Ветер взвыл среди скал, и Кагиноко поднялся, сжимая в руке катану.
Тоното попятился, растирая раскрасневшееся лицо ладонями.
– Мне нужно вернуть моё тело, – пробормотал Кагиноко. – Даже если для этого придётся вступить в бой с каждой тенью, которую я встречу. В путь.