Страница 34 из 46
– И как ты здесь оказался? – спросил Ёкоси, глядя прямо в глаза Кагиноко.
Кагиноко не нашёлся что ответить. Внезапно стало страшно, ведь приятели могут рассказать о том, что произошло, слух дойдёт до мастера Кархэма, и тогда… что будет тогда? Наставнику придётся уйти теперь уже навсегда, а Кагиноко запрут в доме не на месяц, а на год или даже больше. Он никогда не выйдет на арену, потому что без тренировок превратится в обычного паренька из посёлка, способного разве что работать в пекарной лавке, таскать продукты на рынке и работать в полях.
– Я… это совпадение. Так вышло, знаете, я не то чтобы планировал… – он понял, что мямлит как девчонка, не находясь с ответом. Вместо страха вдруг нахлынула злость. Как они смеют ставить его в такое положение? Он ведь уложит каждого в два счёта. Стоят тут, пялятся, будто Кагиноко в чём-то виноват. – Если вы кому-то расскажете, я вам кости переломаю! Каждому.
Слова вырвались сами собой, но Кагиноко не пожалел ни на секунду. Он подошёл к Змею вплотную и посмотрел ему в глаза злым, решительным взглядом.
– Мы и не думали никому рассказывать, – сказал Фридо. – Кагиноко, ты как сам не свой. Раньше был…
– Какой? Лучше? Ты так думаешь? Раньше мне некуда было деваться от вас, вот и дружили. А сейчас я знаю свою цель, знаю себе цену. Вы ведь видели, что происходило на арене. Моё место там, я должен сражаться и побеждать.
– Раньше ты был одним из нас, – продолжил Фридо. – А теперь стал чужим.
– Так бывает, – парировал Кагиноко. – Не всю же жизнь бегать по посёлку с палками и играть в пиратов и самураев.
Змей отвёл взгляд и отступил. Засунул руки в карманы и спросил, как бы между прочим:
– И что ты собираешься делать дальше? Мастер Кархэм рано или поздно узнает о твоих побегах на турниры. Или ты сам не сможешь скрываться, ведь нужно ездить по городам, а чем чаще ты будешь побеждать, тем ближе к столице тебе нужно будет выдвигаться.
– Не твоё дело. Сам разберусь. – Кагиноко всё ещё был разозлён, а гнев, как известно, часто питается страхом. – Главное, чтобы вы держали рот на замке. Ясно?
Он мрачно осмотрел приятелей, и каждый из них понуро кивнул. Кагиноко ещё не забыл, что никто из них не пришёл проведать его после прошлого турнира. Какие же это теперь друзья?
– Узнаю, что треплетесь, сломаю шею, как цыплятам, – повторил Кагиноко и, развернувшись, зашагал прочь, обратно к арене.
Люди уже расходились, но в оживлённой толпе всё ещё нашлись те, кто готов был приветствовать Кагиноко крепким рукопожатием или потрепать по плечу. Там же ждал улыбающийся Наставник.
– Нас ждёт великий путь, – сказал он. – Я ни капли не сомневаюсь.
– Плохо, что сомневается Кархэм, – буркнул Кагиноко. – Кажется, он перестал в меня верить.
Наставник не ответил.
* * *
… Юслима не зря прозвали Вертлявым.
Поначалу Коджики думал, что это из-за характера. Старый воин постоянно пытался выторговать для себя какие-то выгоды. Останавливаясь на ночлег, он долго торговался с хозяином трактира о скидках, условиях, о лучшей постели за меньшие деньги и самой вкусной еде в обмен на несущественные бонусы. Договариваясь о турнирах, Юслим буквально забирался под кожу организаторам, выбивая подробности о соперниках, о денежных вознаграждениях, о прочих привилегиях участников и тем более победителей. И так далее и тому подобное.
В большинстве случаев вертлявость и въедливость Юслима привлекали Коджики, он внимал и учился, брал пример и тренировался сам. Иногда Юслим нарывался на крепкие орешки, которых невозможно было пронять или уговорить – он понимал это почти сразу и тут же менял тактику, тоже, собственно, вертелся подобно ужу на раскалённой сковородке. Там, где уговоры и елейные речи не помогали, могли подействовать угрозы или намёки на высокое положение. В общем, способов было много, и Юслим тасовал их, как карты в колоде, рано или поздно добиваясь желаемого.
При всём при этом Юслим оказался отличным наставником. О нём складывали легенды вдоль всего восточного побережья. Многие юноши мечтали попасть к нему на обучение, а даймё готовы были платить хорошие деньги и выделять земли, чтобы Юслим тренировал их личную охрану и самураев. Часто он отказывался, но иногда вновь проявлял чудеса вертлявости, набирал детей богатых и быстро лепил из них вояк средней руки, лишь бы заработать и продлить свою славу. Всё же даже средненькие воины его школы были на голову выше остальных.
Но оказалось, что Вертлявым он звался не только поэтому.
Коджики стал учеником в тринадцать лет, а уже в четырнадцать вышел на свой первый настоящий бой. Победа далась легко, Юслим был доволен и взялся за юношу всерьёз. Два года Коджики тренировался, ещё год выходил на турниры и неизменно побеждал. В семнадцать лет он уже стал одним из самых узнаваемых воинов на побережье. На него приезжали посмотреть лучшие воины и многие даймё. Его желали взять себе на службу, в личную охрану или в боевые отряды. Юслим лишь таинственно усмехался и говорил, что у юноши нет цены.
Так оно и было, бесценный Коджики вдруг стал богатым, смог покупать себе всё, что пожелает, но главное – он побеждал в турнирах, одолевал сильнейших и популярнейших соперников, и путь его к славе казался быстрым и счастливым. В окружении поговаривали, что ещё через год на Коджики обратят внимание в столице, и если он сможет победить в турнире, который смотрит сам император, то это верный способ заработать на жизнь на сто лет вперёд. К этому стремились все лучшие воины страны, и Коджики стремился тоже.
Юслим описывал ему светлое будущее в ярчайших красках. Говорил:
– У тебя будут свои земли, свои женщины, слуги и столько денег, что тебе нужно будет нанять человека, который бы ими распоряжался. Только вдумайся – один правильный бой в нужное время, и ты станешь повелителем этого мира. Ну, если не считать императора и его приближённых. Разве не об этом мечтают все юноши на свете?
Выросший в припортовом городке, несущий позорное прозвище, не знавший родителей, Коджики согласно кивал и рисовал в воображении этот мир, это будущее, которое ложилось к его ногам. Несравненно лучшее из всех, что вообще можно было себе представить.
А потом случился бой, перевернувший всё.
Это был турнир при дворе местного даймё, третьего человека в государстве, владельца обширных земель от севера до запада страны. Арена, окружённая скамейками в десять рядов вверх, забитая до отказа не просто зеваками, а богатейшими людьми города. Сам даймё в отдельной ложе. Запах победы, щекочущий ноздри.