Яма

Господин Гольденберг сморщился, стал жаловаться, что из-за них он сядет в тюрьму, и в конце концов назначил цену. Они поторговались. Нику Шкура покосился на учеников: те не поднимали голов от машинок. Георге и Нику получили деньги и вышли на улицу. Распили бутылку вина и долго бродили по магале.

Долговязый Нику не мог отделаться от мыслей о Синефте. Ходил сам не свой. Не слушал, что говорил ему Георге.

Часов в девять они направились в центр, где еще не закрылись кафе. Все витрины были освещены, разноцветные блики дрожали на тротуарах. В кафе у биржи встретились с остальными. Те играли на бильярде.

Зал, выкрашенный масляной краской, черный от табачного дыма, был полон народу. Тепло, хорошо! Флоря целился кием и, заметив вошедших, быстро разбил пирамиду.

В уголке Санду Счастливчик пил с Параскивом. Георге сделал им знак: «Мы не знакомы, в глаза друг друга не видели!»

Вокруг за столами играли в карты и в кости, официанты разносили посетителям ароматный кофе. Все курили, едкий запах дешевых сигарет отравлял воздух. Флоря прошел мимо Параскива и шепнул:

— Садись поближе к двери и закажи что-нибудь. Как дойдет до драки, разбей лампу и притворись, что тебя кокнули. У меня сегодня руки чешутся. Встретимся на улице.

Через час кафе опустело. Проигравшиеся уходили. Оставались лишь те, у кого было много денег, — купцы из Габрово, им везло. Они пили ликер, играли в карты и смеялись. Георге пригласил их сыграть общую партию.

— С удовольствием, — согласился невзрачного вида купец. — Все равно некого больше чистить… Садитесь к нашему столу.

Параскив поглядел на купцов — те тасовали засаленные карты и, зыркая по сторонам крысиными глазками, нагло ухмылялись. Он подумал: «Матерые, им палец в рот не клади». Перед ними на полированной поверхности стола лежали кучки желтых монет, и время от времени они касались их пальцами, бросая взгляд в задымленный потолок.

Игра становилась все более азартной. По замыслу Флори сначала выигрывали купцы. Ставки росли, и игрокам было уже жарко.

Вот тогда-то и начал Георге передергивать. У монет словно ножки повырастали, и они пошли прямо в руки ворам. Нику Шкура перемигивался через стол со своими. Проигрывающие злились. Санду нарочно просаживал, чтоб купцы чего не заподозрили. Воры подтасовывали то дам, то королей, пока один из купцов не вскочил.

— Стой! — закричал он вдруг. — Мухлюете… чтоб вас…

Флоря добродушно поглядел на него:

— Что с вами, сударь?

— Деньги назад, шулера! — орал купец.

Официант застыл на месте от ужаса.

— Дяденька, не серди меня! — сказал Нику Шкура. — Смотри, я могу наделать беды, если мне наступят на мозоль!

— Надо позвать полицию, — предложил один из проигравших.

В этот момент Санду перевернул стол, и двое воров выхватили стилеты. У купцов тоже были ножи за поясами. Параскив швырнул стулом в лампу. И сразу разлилась тьма, хоть глаза выколи.

Послышалось несколько коротких вскриков и глухой удар. В сутолоке Нику Шкура ощупью подбирал с пола рассыпавшиеся монеты. Параскив ждал их на улице. Санду выволок Флорю за дверь. Кто-то из купцов успел ударить его ножом. Кровь лилась, как из крана. Тяжело дыша, выскочили и остальные воры. Они смылись, а купцы в темноте дрались друг с другом.

Воры тащили Флорю сколько было сил. Он уже холодел. Георге оторвал рукав рубашки и хотел его перевязать. Но было поздно. Стали собираться любопытные. Параскив закричал:

— Надо смываться, не то всем нам крышка! Мертвому не поможешь!

Нику Шкура предупредил, где им встретиться, и они разбежались кто куда, бросив тело Флори.

После полуночи сошлись в отеле «Норд». Все были пьяны, и им хотелось еще гульнуть. Проститутки увидели Параскива и набросились на него:

— Здорово, малыш, как поживаешь?

— Розанчик, чего краснеешь? Пошли с мамочкой наверх, она тебя подучит!

Но Параскив не краснел. Он только искоса на них поглядывал.

— Котеночек! У него еще женилка не выросла!

Настоящие мартышки. Санду едва вырвал его из жадных рук.

— А ну, потаскушки, катитесь отсюда!

Пришла бандерша и обругала их. Георге шепнул ей, что им нужно на время укрыться.

Одна из проституток, самая нахальная, прижалась к Санду, чтоб распалить его. Кругом вертелись сутенеры и несколько олтян, пришедших выбрать себе баб по вкусу. Пахло потом и одеколоном. В углу хрипел граммофон и, кружась на месте, приплясывали две девки.

Бандерша завела воров в отдельную комнату, принесла закуску и выпивку; Нику Шкура отсчитал ей деньги, которые она тут же спрятала за пазуху. Улыбаясь беззубым ртом, спросила:

— Господам не нужны девочки?

Но им после пережитого было не до шлюх — хотелось спать, они боялись полиции.

Нику выглянул в окно. Шел мелкий снег. Воры думали о Флоре, которого они покинули в его смертный час. Но чем они могли ему помочь?

На них напала жажда дикого, неуемного разгула, и они никак не могли насытиться. Колесили по городу, ночевали у давно забытых любовниц, жаловались им на полицейских и устраивали гулянки с музыкой.

Нику Шкура подался на Тарапаны в поисках Синефты.

Издалека видна была Филантропийская окраина, ее прямая, с зажженными фонарями улица. Мягко падал снег. Нику ловил на ладонь нежные снежинки, и они тут же таяли. Поглядывал по сторонам, расспрашивал.

И наконец нашел. Пересек двор, освещенный карбидными лампами, перескочил через высокий забор. Долго рассматривал вытянувшийся перед ним ряд окон и ждал. Здание было старое, осевшее набок, с подслеповатыми окнами. В одном из них он увидел Синефту. Девушка расплетала косы и что-то вполголоса напевала. Влажное стекло заиндевело. Вор приблизился кошачьим шагом. Снег сыпал и сыпал. Он подошел к самому окну. В комнате горела одинокая лампада. Увидев в окно белое от снега лицо, Синефта тихо вскрикнула, зажав рот рукой.

— Открой! — прошептал вор.

Девушка казалась испуганной, хотя вроде бы его узнала.

Она открыла окно.

— Кто тут?

В комнату ворвались холод и рой белых снежинок.

— Это я, не узнаешь?

Синефта вспомнила:

— Не стерпел, пришел?

И не успела ничего больше произнести — долговязый занес ногу на подоконник и впрыгнул в комнату.

— Тише, не разбуди старуху, — сказала она в темноте.

— Боишься?

— Ты не знаешь, какая она ведьма!

— Положись на меня, ей здорово не повезет, если она проснется.

Верзила осмотрел комнату.