Яма

Однажды утром увидели оболтуса с двумя возчиками, которые подбирали остатки камней и песка.

— Куда это вы его? — спросил кто посмелей.

— Что, песок?

— Да.

— К господину примарю домой, у него часть двора непокрыта.

— У господина примаря Вергу?

— Именно у него.

— Тогда передайте ему и от меня кое-что…

И нагнулся к уху оболтуса, чтобы он один услышал отборное ругательство и передал господину примарю.

Что до Маргиолы, вдовы Миалы, то она сердито и гордо косилась на остальных старух, уверившись, что ей ничего не грозит. Она накупила моркови, выгадав на песке, и могла весной отведать свежего лакомства, сохраненного так, как ему и положено.

И теперь, год спустя, глядя, как бабки жуют с трудом ее морковку, Маргиола не могла им простить.

— Ну, как морковка, Кирица?

— Хороша, спасибо, Маргиола!

— Хороша, значит? — ворчит вдова, насупившись.

— Что она говорит? Что говорит? — интересуется Ликсандра.

— Спрашивает, хороша ли морковь?

— Хороша, я распробовала… Эге-ге… Многих лет господину примарю Вергу, его песочек пришелся нам в самый раз, видит бог.

Рядом Мица дремлет на стуле. Ее сморило солнце, бьющее в окна, убаюкала эта весна, исподволь пропитавшая воздух, и стены, и вещи…

Под вечер одна за другой — топ-топ в своих чувяках — бабки идут восвояси. Кирица прячет в рукаве огрызок моркови. Она семенит быстро-быстро, чтоб скорей дойти домой, обходит частые лужи. И думает, что хорошо бы идти по каменному настилу, а то промочишь ноги — как бы не захворать. Перед трактиром Стере грязное месиво. Она вспоминает, как Маргиола просила ее стянуть хоть ведерко песку, а она не посмела. Вот, время прошло, и опять приходится тащиться по лужам из-за какого-то кусочка моркови… Но надо смириться, помалкивать и ей, и Тинке, и Мице, и Ликсандре. Иначе многое сказали бы они этой Маргиоле, не будь у нее морковочки…