Яма

— Тихо, услышат его братья и выгонят нас вон. Мы же пьем за душу покойного!

— Говорите громче, не слышу! — молила Ликсандра.

— Вот еще беда на нашу голову!

Через часок разошлись по домам. Аглая помогла вдове собрать посуду, подбодрила ее, поглядела на родственников покойного и спросила Флорику:

— А эти чего ждут?

— Я знаю?.. Своей доли.

— Какой доли? Какой доли? Не давай ничего, слышишь? Гогу был твой законный, не с улицы же взял тебя!

Два дня они ночевали у нее, потом она их выставила. Поссорились, и Флорика сказала, что знать их не знает, пусть убираются восвояси. Ираклий намекал на какой-то старый долг покойного, но она и слышать ничего не хотела. При чем тут она? Может быть, Гогу вернул деньги? Кроме того, это было его личное дело, и нечего ее впутывать…

Родичи разъехались.

Потом наступили тяжелые дни. Она сама управляла мастерской, ссорилась с подмастерьями. В доме нужен мужик. Как-то встретила Тилику на улице и сказала ему:

— Заглянул бы хоть к знакомым, может, тебе скажут кое-что да совета спросят…

Тилика понял, кивнул утвердительно.

— Ладно, Флорика.

Увидела их вместе бабка Мица, подозвала Кирицу:

— Глянь-ка!

— Что?

— Не успели схоронить Гогу, а уж Флорика ластится к парикмахеру.

— А что ей делать, кровь молодая…

Старуха не ответила. Молчала, устало моргая. Чего только не видала она на своем веку!